— Затем же, зачем и всем. Зачем она была нужна твоим помощникам, которых ты перебил. Я просто хочу больше силы. Признай, ты не сможешь справиться с тем, что заключено в этой чёртовой записной книжке. Оно разрушит тебя.
Он с вызовом и гневом посмотрел на меня.
— Моя дочь умирает, и все говорят, что ничего нельзя сделать! Но тогда, в девяностых, я встретил нечто такое, что перевернуло мою жизнь. Я тогда впервые увидел колдуна. Настоящего. Почти всесильного. Как думаешь, насколько нужно отчаяться, чтобы поверить в магию и заключить договор с тёмными силами? Я отчаялся ровно настолько. И когда я понял, что кто-то отобрал у того колдуна Ремесло и заключил его в некий сосуд, я чуть с ума не сошёл. Мне стоило огромных трудов узнать, что за обряд они провели, и ещё больших — узнать, как его обратить. Да, я воспользовался помощью всяких отбросов волшебного мира, чтобы найти участников обряда и убить их. Эти люди, Тесла, были самой настоящей падалью, монстрами, изображавшими невинных овечек. Я не хотел убивать их, но они просто не согласились бы окропить своей кровью печати. Конечно, эмпат в собранной мною банде мог бы заставить их, как заставил Икрамова нанять тебя консультантом, как заставил нотариуса прыгнуть с крыши… Но после всего это было бы уже не интересно. Теперь я в шаге от завершения. От исцеления для дочери. Если и это мне не поможет, то я смирюсь… Но ещё есть надежда, а значит, я дойду хоть до самой Преисподней ради своего ребёнка. И никто, слышишь, никто меня не остановит!
— Он говорит правду, — тихо сказала Ева.
Я с сомнением глянул на неё.
— Ты веришь мне? — спросила она. — Ты обещал мне верить, Виктор.
Рядом из ниоткуда появился Обезьян, окружённый своими летучими мышами. Увидев его жуткую морду с клювом и стаю механических животных, будто бы вышедших из фильма ужасов, Снеговская охнула и потеряла сознание. Некоторое время Ка-Бхарат рассматривал её, а затем перевёл взгляд на Ниязова и спросил:
— Это тот самый колдун?
— Да, — коротко ответил я. Обезьян направился было к оцепеневшему Ниязову, но я остановил его, вытянув перед ним меч.
— Дай ему отсрочку, — попросил я. — Двадцать четыре часа.
— Что-о?! — взревел Обезьян со смесью раздражения и удивления в голосе. — Как смеешь ты, смертный кинари, говорить мне, что делать?! Ты понимаешь, кто перед тобой…
— Заткнись, — оборвал его я. — Мы оба знаем друг о друге. Хочешь попробовать сразиться со мной? Это будет интересно.
Я бросил записную книжку Ниязову. Он поймал её и… ничего не произошло. То есть я ждал каких-никаких спецэффектов или чего-нибудь вроде того, но он просто взял книжку и стал другим. Его кожа побледнела, глаза ввалились, а движения стали нервными и отрывистыми.
— Ты не враг мне, — повторил я. — У тебя есть максимум сутки, чтобы помочь своей дочери. После этого силы, с которыми ты только что заключил контракт, поглотят твою душу, и тогда Ка-Бхарат придёт, чтобы убить тебя.
— Что ты делаешь? — прошипел Обезьян.
— Впервые за эти годы поступаю правильно, — ответил я. — Просто дай ему двадцать четыре часа.
— Хорошо, — недовольно проворчал Обезьян, исчезая. — Пусть будет так.
Как только он окончательно испарился, я устало опёрся на меч и посмотрел по сторонам.
— Тесла! — окликнул меня Ниязов.
Я повернулся к нему.
— Чего ещё?
— Спасибо.
— Что-то часто я это сегодня слышу, — пробормотал я себе под нос, глядя в спину уходившему колдуну, окружённому чёрной массой чертей. Мне показалось, что где-то в остатках тумана слышатся тяжёлые шаги огромных ног, следующие за ним.
Проклятье! Обезьян запросто мог стереть меня в порошок, если бы решился драться со мной. — И зачем я всё это делаю?
Кария положила руку мне на плечо.
— Как бы там ни было, ты сделал правильный выбор, Виктор. Я так думаю, если тебе это интересно.
Я слабо улыбнулся.
— Идём, — сказала дриада, прислушиваясь к становившимся всё громче завываниям сирен. — Нам тоже пора. Скоро здесь будет слишком много людей.
— Да, — кивнул я. — Уходим.
Я растянулся на диване и от нечего делать изучал потолок, изредка тяжело вздыхая. Кария дремала где-то в стенке шкафа. «Хрустальный» шар пылился, телефон молчал. Уже вторую неделю не было ни одного посетителя.
«Мёртвый сезон» был в самом разгаре.
Дверной звонок кротко звякнул и затих.
— Кари-и! — позвал я. — Там кто-то припёрся.
Дриада выскочила из шкафа, обругала меня за нежелание сдвинуться с места, на ходу смахнула пыль с шара и убежала открывать дверь. Через минуту на пороге комнаты появился опирающийся на трость Икрамов. Кашлянув, он прошёл дальше и остановился рядом со столом, глядя на меня.
— Что с ним? — тихо спросил следователь у вернувшейся следом за ним Карии.
— Ску-учно, — протянул я в ответ.
Следователь хмыкнул и, замявшись, положил на стол маленький пакет, в который было завёрнуто что-то, похожее на пачку денег.
— Скучно, — повторил я, косясь на пакет.
— Я зашёл расплатиться, — сказал он.
— За что? Я провалил всё, что только мог. К тому же, вы так и не взяли меня в штат.
— Ты спас жизнь человеку, Виктор. Думаю, это меньшее, чем можно отплатить.
— Как там Ева? — поинтересовался я.
