Произведения с символикой сада в заглавии распространились в Польше в XVI в., «но расцвет их приходится на позднее барокко»[85]. Все польские поэтические сады за исключением сборника «Wirydarz poetycki» («Сад поэтический», 1675) Якуба Трембецкого являются книгами стихов одного автора. В антологиях Станислава Гроховского «Wirydarz, abo Kwiatki rymόw duchownych» («Сад, или Цветочки рифм духовных», 1607) и Веспазиана Коховского «Ogrόd panieński» («Сад Марии», 1681) получает актуализацию топос «сада замкнутого». Эти сады доступны только для душ праведных и благочестивых. Книга светских эпиграмм Вацлава Потоцкого «Ogrόd fraszek» («Сад фрашек», 1672—1695) — это мир в целости многожанрового и многотематического воплощения. По словам автора, он соединил здесь все, что было, а «если и не было, то быть могло (...) в век жизни людской». У Потоцкого явно ощутимо полемика с традицией литературных садов, в которых разнородный материал систематизирован при помощи некоторых приемов. Противопоставляя Сад фрашек раю и сближая его с лесом («Do łasa, czytelniku, idziesz, nie do raju»), автор не стремится придать антологии ни внутреннюю, ни внешнюю упорядоченность. В единство высшего порядка стихи сведены общей ценностью — «пользой духовной»: в них преподносится «этика для добродетели, мораль для нравов, сакральное для науки»[86] . «Сад поэтический» Трембецкого — собрание стихов разных авторов. Тем не менее составитель первой антологии польской поэзии обосновывает в предисловии идею ее художественной целостности. Она вытекает из характеристики разных жанров, которую он совмещает в стихотворном предисловии с иерархией ценности садовых растений. Все цветы (даже «brak podlejszy») имеют «скрытую силу и великую пользу», то же касается и разных жанров, представленных в стихотворном саду. Рассуждая о пользе произведения для читателей, Трембецкий на первом месте называет содержащиеся в нем «образцы прекрасных нравов» и «множество примеров для добродетели»[87]. «Сад поэтический» еще сохраняет связь с учительным смыслом символики сада.
Эпоха барокко была периодом интенсивного взаимопроникновения культур и стилей. Именно в это время, благодаря оживленным межнациональным контактам и литературному посредничеству, у восточных славян появляются переводные и оригинальные «вертограды», причем преимущественное развитие получила жанровая разновидность проповеднических, учительных «садов». Таковы «Огородок Марии Богородицы» (1676) Антония Радивиловского, «Вертоград» (1680—1681) Тимофея Каменевича-Рвовского, «Сад, или Вертоград духовный, украшенный многоразличными нравоучения цветами» (1685) Гавриила Домецкого, «Виноград, домовитом благим насажденный» (1697) Самуила Мокреевича, «Виноград» (1698) Стефана Яворского. Восточнославянские «вертограды» в отличие от безымянных «цветников» — произведения авторские. Разнородный материал преображен в них творческой энергией автора, которая организует, связывает разнородность в единый контекст художественного целого. Различные по составу, форме, объему произведения эти имеют общую — дидактическую — установку, связанную с содержанием символики сада в тех ее реализациях, которые она имеет в учительной литературе, где сад соотносится с понятием добродетели. Символика сада имела заранее известную семантику. «Сад души», «вертоград духовный», «огородок», «виноград» — узнаваемые формулы поэтики. Интересно, что «Вертоград многоцветный» Симеона в одном из документов периода его создания именуется «Вертоградом душевным»[88]. Вынесенный в заглавие названных произведений символический образ, отсылая к определенной культурной традиции, создавал определенную установку, управлявшую восприятием читателя, который приступал к чтению «вертоградов» с ясным представлением, что он будет иметь дело с замкнутой целостностью, в которой разнородность подчинена определенным правилам. По-видимому, можно говорить об оформившемся на некоторое время жанре.
