Верум полностью

– Потому что ты не могла вспомнить меня. Ты не могла восстановить в памяти, что произошло с тобой. И что произошло со мной. А еще почему Дэр стал тем, кем он является сейчас. Он твой защитник, Калла. Он будет защищать тебя ценой своей жизни.

– Почему вы хотели, чтобы я привела его к вам? – задаю я еще один вопрос. – Ведь вы умерли.

– Потому что я оставила его, когда не должна была этого делать, – говорит она, закрывая свои темные глаза, – он этого не заслужил. А теперь он обречен на страдание. Но он будет стоять за тебя горой, пока вообще сможет стоять на ногах.

Она абсолютно права.

Несмотря на собственную боль, он сидел рядом с моей кроватью.

Он был около меня все это время.

Он пел мне.

Она встряхивает головой.

– Мой сын должен был сделать то, что он сделал, – говорит она мне, и я понимаю, что она имеет в виду историю с Ричардом, – я оказалась недостаточно сильна, чтобы остановить все это, но он был не таким, как я. Ему хватило сил.

Ее голос становится совсем тихим.

– Ваша история такая печальная, – признаюсь я, потому что так и есть.

Это самое грустное, что я когда-либо слышала. Кажется, что она знает, о чем я говорю, но почему-то она качает головой:

– Это не так. Самое печальное – это быть уверенной, что ничто из случившегося не было реально. Твои сны – это тоже часть твоей реальности, Калла. Даже если ты сама этого не осознаешь. Тебе просто нужно открыть глаза. Открой глаза.

Открой глаза.

Открой глаза.

Я резко вскакиваю, приходя в сознание: шокирующая настойчивость ее голоса приводит меня в чувства.

Мои глаза открываются.

Свет такой яркий, что мне кажется, я вот-вот ослепну.

Я уже не слышала пения, которое витало в воздухе до этого.

– Калла, – доносится до меня до боли знакомый голос.

Этот голос я люблю больше жизни, больше всего на свете.

Финн.

Он слегка сжимает мою руку.

Совсем чуть-чуть.

Мои глаза привыкают к свету, и теперь я могу хорошенько его разглядеть.

Я фокусируюсь на его лице, на беспорядочных кудряшках, которые обрамляют его, как нимб, на бледно-голубых глазах, на веснушке на его руке.

– Калла, ты очнулась! – изумленно восклицает он, в его голосе звучит столько удивления. – Я уж было думал… Да какая вообще разница, что я там подумал…

Он подумал, что я умру.

Потому что это и правда могло случиться.

А он уже мертв.

И мне нужно немедленно прекратить воображать его. Я усиленно моргаю и на несколько секунд крепко зажмуриваюсь.

Я пытаюсь заговорить, но оказываюсь не способна издать ни единого звука: мое горло слишком пересохло. Через мое горло протянута трубка, – понимаю я, мое сознание все еще шатко. Я пытаюсь вытащить ее собственными руками, но кто-то останавливает меня.

Открываю глаза и обнаруживаю рядом с собой светловолосую медсестру.

Мои глаза расширяются, когда я вижу ее бейджик с именем.

Эшли.

Это та самая Эшли из моего сна, только теперь она одета не в вечернее платье, на этот раз она медсестра в халате с щеночками. Она улыбается, когда видит, что я открыла глаза, и начинает мельтешить вокруг кровати.

– Не беспокойтесь, – говорит она, – я уже позвала врача, и она скоро будет. А пока закройте глаза, и я вытащу трубку. Сейчас я сосчитаю до трех, а затем вы выдохнете.

Так я и делаю, и на счет «три» она вынимает трубку у меня из горла.

Она словно змея, ползающая в траве, выскальзывает наружу, и я никогда еще не чувствовала такого счастья.

Мои руки тянутся к горлу, обхватывая его, а она подносит соломинку к моим губам.

– Выпейте, – просит она меня, и я слушаюсь.

Мне кажется, что я не пила уже сотню лет, поэтому я пью, и пью, и пью, несмотря на то что мне больно глотать.

Закончив, я прочищаю горло.