За занавесом оказывается Херувим с утюгом в руках.
Гм… Китаец!
Манюшка. А это к нам из прачечной ходит, юбки гладит…
Первый неизвестный. Ага…
Херувим плюет на утюг и уходит с ним.
Ну, пойдемте дальше.
Второй неизвестный, оставшись один, быстро вынимает ключи, открывает один шкаф, осматривает, закрывает его, открывает второй, отскакивает. В шкафу, скорчившись, сидит Гандзалин с ножом.
Второй неизвестный. Второй! Тсс… Сидишь?
Гандзалин. Сидю.
Второй неизвестный
Гандзалин
Второй неизвестный. Тише ты! Спасем, спасем. А ты сам кто будешь?
Гандзалин. Я Гандзалин, цесный китаец. Я горнисной предлозение делал, а он меня цуть не зарезал! Он сюда опиум таскает, в эту квалтиру.
Второй неизвестный. Ага. Так, так… Выкатывайся из шкафа, иди в отделение милиции и там меня жди. Только ходу не вздумай дать, я тебя на дне моря найду.
Гандзалин. Я не убегу. Только Херувима забери, он бандит!
Второй неизвестный уходит туда, куда ушли Манюшка и Первый неизвестный. Через некоторое время все трое возвращаются.
Первый неизвестный. Ну, что же? Все прекрасно, и светло, и ясно… Отлично устроена мастерская.
Второй неизвестный. Что говорить!
Первый неизвестный
Второй неизвестный. Кланяйтесь.
Оба уходят в переднюю. Манюшка закрывает за ними дверь.
Херувим
Манюшка. Дьявол! Караул! Дьявол! Караул!
Херувим
Занавес.
Ночь. Гостиная Зои освещена лампами под абажурами. В нише горит китайский фонарь. Херувим сидит в своем экзотическом наряде в нише – похож на божка. За дверями слышен звон двух гитар, слышно, как несколько голосов негромко поют: «Эх, раз, еще раз!..» Манекены стоят, улыбаются, не разберешь, живые они или мертвые. Много цветов в вазах.
Аметистов
Херувим. Цицас!
Звуки гитар сменились роялем, на котором играют фокстрот. Из дверей выходит Мертвое тело, тоскливо оглядывается, направляется к Херувиму.
Мертвое тело. Позвольте вас просить, мадам!
Херувим. Я не мадама иесть…
Мертвое тело. Что за черт!..
Аметистов
Мертвое тело. Подлец ты!..
Аметистов. Иван Васильевич, я вам нашатырного спирту накапаю.
Мертвое тело. Новое оскорбление!.. Всем шампанского, а мне – нашатырный спирт…
Аметистов. Иван Васильевич, родной мой…