Кинг сжал в ладони стакан, едва сдерживая желание запустить им в незваную гостью.
— У меня нет никакой версии. Этот человек непродолжительное время работал на меня. Его убили. Сегодня я узнал, что он был в программе защиты свидетелей. Я не знаю, кто его убил. Это все.
Она кивнула и долго смотрела на огонь. Потом поднялась, подошла к камину, присела возле него на корточки и провела рукой по облицовке:
— Не только плотник, но и каменщик?
— Камин делали другие. Я знаю границы своих возможностей.
— Приятно слышать. Большинство мужчин, с которыми я знакома, ни за что не признаются, что такие границы у них есть.
— Спасибо. Но я все равно хочу знать, зачем ты здесь.
— Это не имеет никакого отношения ни к Секретной службе, ни к нам.
— Никаких «нас» нет…
— Но были. Мы несколько лет проработали вместе в Секретной службе, встречались и проводили время наедине. При других обстоятельствах наши отношения могли перерасти в нечто большее. И мне хотелось бы думать, что, услышав об убийстве свидетеля под защитой у меня на работе, ты бы тоже приехал, чтобы узнать, как я со всем этим справляюсь.
— Думаю, что здесь ты ошибаешься.
— Ладно, пусть так, но я приехала именно поэтому. Хотела убедиться, что у тебя все нормально.
— Я рад, что мои неприятности предоставили тебе возможность проявить сострадание.
— Сарказм тебя точно не красит, Шон.
— Уже поздно, а тебе еще предстоит долгая дорога обратно в округ Колумбия.
— Ты прав. Дорога действительно долгая, — подтвердила она и добавила, оглядевшись: — Но у тебя здесь много места. — Джоан поднялась и подсела к нему. — Ты в отличной форме и вполне годишься для спецназа ФБР по спасению заложников, — заметила она, одобрительно разглядывая его подтянутую фигуру.
Он покачал головой:
— Я уже слишком стар для этого. Слабые колени, простреленное плечо и все такое.
Она вздохнула и отвернулась, наматывая на палец несколько выбившихся за ухом волосков.
— Мне только что исполнилось сорок.
— Подумай, как жить дальше. Мир на этом не кончается.
— Для мужчины — да. Для женщины сорок лет и отсутствие семьи — это почти конец.
— Ты выглядишь отлично! И для тридцати, и для сорока лет. И потом, ты сделала карьеру.
— Я не думала, что продержусь так долго.
— Ты продержалась дольше меня.
Она поставила на столик бокал с вином и повернулась к нему.
— Но не должна была.
Наступило неловкое молчание.
— Это все было так давно, — наконец произнес он. — И все осталось в прошлом.
— Уверена, что нет. Я же вижу, как ты на меня смотришь. — Джоан снова взяла бокал и не отрываясь допила вино до дна. — Ты понятия не имеешь, как трудно мне было решиться приехать сюда. Я раз десять передумывала. Целый час выбирала, что надеть. Я потратила больше нервов, чем при охране президента во время инаугурации.
Он никогда не слышал от нее таких речей. Джоан всегда отличалась крайней решительностью и отсутствием сомнений. Постоянно подсмеивалась над коллегами-мужчинами, будто не просто была равной им, а их вожаком.
— Мне очень жаль, что так произошло, Шон. Боюсь, я тогда тебе этого не сказала.
— По-любому, прокололся именно я. На этом все. Да и те давние дела теперь не имеют для меня никакого значения.
Сунув ноги в туфли, она поднялась и надела пиджак:
— Ты прав, уже поздно, и мне пора возвращаться. Извини, что приехала к тебе без приглашения и вторглась в твою замечательную жизнь.
Кинг промолчал, но потом, когда Джоан уже направилась к двери, вздохнул и произнес:
— Ты слишком много выпила, чтобы ехать так поздно ночью. Наверху направо есть спальня для гостей и ванная. В шкафу пижамы. Кто первый встанет — варит кофе.
Она обернулась:
— Ты уверен? Ты вовсе не обязан меня оставлять.
— Поверь, я знаю не хуже тебя, что мне не следует предлагать тебе остаться. Увидимся утром. — Он встал и направился к выходу.
— Ты куда?
— Мне надо еще кое-что сделать. Спокойной ночи.
Джоан вышла к машине и достала привезенные с собой вещи. Когда она вернулась, Шона уже не было. Его спальня, похоже, находилась в самом конце первого этажа. Она нашла ее, приоткрыла дверь и заглянула. Там было темно, а кровать оказалась пуста. Джоан медленно прошла в свою спальню и закрыла дверь.
Весла Мишель Максвел рассекали воды Потомака в лучах восходящего солнца; становившийся тяжелым воздух обещал теплый день. Здесь, в Джорджтауне, она начинала свою спортивную карьеру в академической гребле. Мускулистые бедра и плечи начинали гореть от нагрузки. Она обгоняла не только все байдарки, каяки, каноэ, но даже оставила позади катер с двигателем в пять лошадиных сил.
Мишель вытащила свое спортивное судно на берег и сделала несколько глубоких вдохов, чувствуя, как кровь разносит эндорфины по всему телу и настроение улучшается. Через полчаса она уже ехала на своем «лендкрузере» в гостиницу возле городка Тайсонс-Корнер, в штате Виргиния, где решила пока остановиться. В этот ранний час движение было небольшим — вернее, относительно небольшим для региона, где случались пробки и в пять утра.
