– Я был… дайте-ка вспомнить… Ах да! Я был в парламенте. Ушел в половине одиннадцатого. Прошелся по набережной, поглядел фейерверк.
– Приятно думать, что сейчас никто не покушается взорвать парламент, – весело заметил Джепп.
Лавертон-Вест поглядел на него рыбьими глазами.
– После этого я… э… пошел домой пешком.
– И пришли домой – в Лондоне вы, кажется, живете на Онслоу-сквер – в котором часу?
– Ну, я точно не знаю.
– В одиннадцать? В половине двенадцатого?
– Да, примерно тогда.
– Вам кто-нибудь открыл дверь?
– Нет, у меня есть свой ключ.
– Во время прогулки вы никого из знакомых не встретили?
– Нет… э… право же, старший инспектор, ваши вопросы меня возмущают.
– Уверяю вас, мистер Лавертон-Вест, это чистая формальность. В них нет ничего личного.
Этот ответ, видимо, несколько успокоил раздражение члена парламента.
– Ну, если это все…
– Пока все, мистер Лавертон-Вест.
– Вы будете держать меня в курсе…
– Естественно, сэр. Кстати, разрешите вам представить мосье Эркюля Пуаро. Возможно, вы о нем слышали.
Мистер Лавертон-Вест с интересом посмотрел на низенького бельгийца.
– Да-да, мне эта фамилия знакома.
– Мосье! – сказал Пуаро, словно припомнив, что он иностранец. – Поверьте, мое сердце обливается кровью. Такая потеря! Какие муки вы должны испытывать! О, я умолкаю. Как великолепно англичане прячут свои чувства! – Он выхватил из кармана портсигар. – Прошу вас… Ах, он пуст! Джепп?
Джепп похлопал себя по карманам и покачал головой.
Лавертон-Вест извлек из кармана свой портсигар.
– Э… может быть, мою, мосье Пуаро?
– Благодарю вас, благодарю! – И Пуаро воспользовался приглашением.
– Вы совершенно правы, мосье Пуаро, – произнес член парламента, – мы, англичане, не выставляем на обозрение свои чувства. Сдержанность во что бы то ни стало – вот наш девиз.
Он поклонился и вышел из комнаты.
– Надутый болван! – со злостью сказал Джепп. – Плендерли была совершенно права. Но красив и может понравиться женщине без чувства юмора. Ну а сигарета?
Пуаро протянул ее, покачав головой.
– Египетская, дорогой сорт.
– Не то! А жаль. Такое жиденькое алиби я редко встречал. Собственно говоря, никакое это не алиби… Знаете, Пуаро, вот если было бы наоборот! Если бы она шантажировала его… великолепный объект для шантажа. Будет платить сколько угодно и не пикнет, лишь бы избежать скандала.
– Друг мой, конечно, гораздо приятнее предаваться подобным фантазиям, но пока давайте обойдемся без этого.
– Верно. А вот без Юстеса мы не обойдемся. Я кое-что про него выяснил. Грязная личность. Вне всяких сомнений.
– Да, кстати! Вы последовали моему совету относительно мисс Плендерли?
– Угу. Погодите минутку. Я сейчас позвоню и выясню, что новенького.
Он взял телефонную трубку, коротко переговорил, положил трубку на место и посмотрел на Пуаро.
– Бесчувственная дрянь. Отправилась играть в гольф. Самое время, когда накануне убили твою подругу.
Пуаро вскрикнул.
– Что еще? – спросил Джепп.
Но Пуаро только бессвязно бормотал:
– Так… конечно же… само собой разумеется… Какой же я идиот! Это просто бросается в глаза!
Джепп бесцеремонно перебил его:
– Хватит бормотать себе под нос! Едем брать за горло Юстеса! – и с изумлением уставился на расплывшееся в счастливой улыбке лицо Пуаро.
– Разумеется, непременно возьмем его за горло! Потому что я уже знаю все, решительно все!
Майор Юстес принял их с непринужденной любезностью светского человека.
Квартира у него была маленькая, всего лишь pied à terre[813], как он поторопился объяснить. Он спросил, что они будут пить, а когда они отказались, достал портсигар. Джепп с Пуаро взяли по сигарете и обменялись быстрым взглядом.
– Как вижу, вы предпочитаете турецкие, – заметил Джепп, вертя сигарету в пальцах.
– Да. А вы «Гвоздики»? Где-то у меня есть пачка.
– Нет, нет, эта мне в самый раз. – Он наклонился вперед и сказал совсем другим тоном: – Возможно, майор Юстес, вы догадываетесь, почему я здесь.
Майор покачал головой. Держался он с небрежным спокойствием. Высокий рост, грубовато-красивое лицо, которое портили небольшие припухшие хитрые глаза, плохо сочетавшиеся с его напускным добродушием. Он сказал:
– Нет. Просто представить себе не могу, что привело ко мне такую важную персону, как старший инспектор Скотленд-Ярда. Что-нибудь с моим автомобилем?
– Нет. Ваш автомобиль здесь ни при чем. Если не ошибаюсь, майор Юстес, вы были знакомы с миссис Барбарой Аллен?
Майор откинулся на спинку кресла, выпустил клуб дыма и сказал так, словно сразу все понял:
– Ах вот что! И как я сразу не сообразил? Очень-очень печально.
– Так вы знаете?
– Прочел во вчерашней вечерней газете. Весьма прискорбно.
– Если не ошибаюсь, вы знавали миссис Аллен в Индии?
– Да, это было несколько лет назад.
– Ее мужа вы тоже знали?
Наступила пауза, совсем крохотная, свиные глазки скользнули по лицам его собеседников, и он ответил:
– Нет. С Алленом мне встречаться не доводилось.
– Но вы что-нибудь о нем слышали?
– Да. Что он был порядочный негодяй. Но это же просто сплетни!
– А миссис Аллен вам ничего о нем не говорила?
– Она вообще о нем не упоминала.
– Вы были с ней в близких отношениях?
