Как вам известно, события приняли слегка иной оборот. Во время второй смерти присутствовал врач, который сразу заподозрил яд. После этого в интересах сэра Чарлза было напомнить о смерти Бэббингтона, дабы смерть сэра Бартоломью сочли следствием более ранней трагедии. Внимание было бы сфокусировано на мотиве убийства Бэббингтона, а не на возможном мотиве устранения сэра Бартоломью.
Но сэр Чарлз не учел острую наблюдательность мисс Милрей. Она знала, что ее босс проводил химические опыты в башне в саду «Вороньего гнезда». Мисс Милрей оплачивала счета за раствор для опрыскивания роз и заметила, что значительное его количество куда-то исчезло. Прочитав, что мистер Бэббингтон умер от отравления никотином, она сразу поняла, что сэр Чарлз извлек чистый алкалоид из раствора для опрыскивания.
Мисс Милрей не знала, что ей делать. Она с детства знала мистера Бэббингтона, но была, как часто случается с уродливыми женщинами, глубоко и безнадежно влюблена в своего обаятельного шефа. В конце концов она решила уничтожить аппарат для извлечения алкалоида. Сэр Чарлз был настолько уверен в успехе, что не считал это необходимым. Мисс Милрей отправилась в Корнуолл, и я последовал за ней.
Сэр Чарлз снова засмеялся. Более, чем когда-либо, он походил на изысканного джентльмена, с отвращением созерцающего крысу.
– И старый аппарат для химических опытов ваше единственное доказательство? – с презрением осведомился он.
– Нет, – ответил Пуаро. – В вашем паспорте проставлены даты возвращения и отъезда из Англии. А в психиатрической больнице Харвертона содержится Глэдис Мэри Маг, супруга Чарлза Мага.
До сих пор Эгг сидела молча и неподвижно. Но сейчас у нее вырвался слабый стон.
Сэр Чарлз резко повернулся:
– Эгг, вы ведь не верите ни единому слову из этой нелепой истории? – Он со смехом протянул к ней руки.
Словно загипнотизированная, Эгг медленно двинулась вперед, устремив на возлюбленного взгляд, полный муки. Но внезапно она остановилась, глядя по сторонам как будто в поисках ободрения, и упала на колени перед Пуаро.
– Это правда?
Он ласково, но твердо положил руки ей на плечи.
– Правда, мадемуазель.
Наступившее молчание нарушали только всхлипывания Эгг.
Сэр Чарлз выглядел внезапно постаревшим. Его лицо казалось усмехающейся маской сатира.
– Черт бы вас побрал! – процедил он сквозь зубы.
За всю актерскую карьеру сэр Чарлз ни разу не произнес реплики, в которой звучала такая неприкрытая злоба. Потом он повернулся и вышел из комнаты.
Мистер Саттерсвейт вскочил со стула, но Пуаро покачал головой, все еще поглаживая плечи плачущей девушки.
– Он сбежит! – воскликнул мистер Саттерсвейт.
– Нет, он только выберет способ ухода со сцены. Медленный, на глазах у всего мира, или моментальный.
Дверь неожиданно вновь открылась, и в комнату вошел Оливер Мэндерс. С его лица исчезла обычная усмешка. Теперь оно было бледным и печальным.
Пуаро склонился над девушкой.
– Смотрите, мадемуазель, – мягко произнес он. – Пришел друг, который отвезет вас домой.
Эгг поднялась, посмотрела на Оливера и неуверенно шагнула к нему.
– Оливер… отведи меня к маме…
Он обнял ее и повел к двери.
– Да, дорогая. Пошли.
Ноги Эгг так дрожали, что она едва могла идти. С двух сторон ее поддерживали Оливер и мистер Саттерсвейт. У самой двери она взяла себя в руки и вскинула голову.
– Со мной все в порядке.
По знаку Пуаро Оливер Мэндерс вернулся в комнату.
– Будьте добры к ней, – попросил Пуаро.
– Конечно, сэр. Она – все, что дорого мне в этом мире. Любовь к ней сделала меня озлобленным и циничным. Но теперь я стал другим. Я готов прийти ей на помощь. И может быть, когда-нибудь…
– Думаю, так и будет, – отозвался Пуаро. – По-моему, мадемуазель начинала любить вас, когда этот человек появился и ослепил ее. Преклонение перед знаменитостями опасно для молодых девушек. Но когда-нибудь Эгг влюбится в настоящего друга и построит свое счастье на скале.
Он ласково смотрел вслед молодому человеку.
Мистер Саттерсвейт вскоре вернулся.
– Вы были великолепны, мсье Пуаро! – воскликнул он.
Пуаро напустил на себя скромный вид.
– Пустяки. Это была трагедия в трех актах, и теперь занавес опустился.
– Прошу прощения… – начал мистер Саттерсвейт.
– Вам что-то неясно?
– Есть одна мелочь, которую я хотел бы знать.
– Тогда спрашивайте.
– Почему вы иногда говорите по-английски безупречно, а иногда нет?
Пуаро рассмеялся:
– Это я могу объяснить. Безусловно, я владею английским языком достаточно хорошо. Но, друг мой, ломаный английский имеет свои преимущества – он побуждает людей презирать вас. «Иностранец! – думают они. – Даже говорить по-английски толком не умеет». Моя политика – не пугать людей, а пробуждать в них чувство превосходства. При этом я постоянно хвастаюсь. «Тип, который так много о себе мнит, – думают англичане, – немногого стоит». Такова английская точка зрения, но она не совсем правильна. Таким образом я усыпляю бдительность. А кроме того, – добавил он, – это вошло в привычку.
