– Да-да, я принесла чековую книжку и как раз хотела с вами посоветоваться. – Она опустила глаза. В руках ее были чековая книжка и конверт. – Я написала вам письмо на случай, если не застану вас, хотела извиниться и положить в конверт чек, чтобы вы могли раздать ребятам деньги… Но у меня кончились чернила.
– Мы с вами составим список вещей.
– Я уже составила. По-моему, тут все правильно. Но я не знаю, как лучше сделать: купить новые вещи или отдать за них деньги?
– Я подумаю, сразу мне трудно ответить.
– Но давайте я оставлю вам чек, мне так будет спокойнее.
Миссис Хаббард чуть было не сказала: «Неужели? А с какой стати ты должна успокоиться?»
Однако, вспомнив, что студенты часто сидят на мели, решила, что так, пожалуй, будет лучше. И потом, это утихомирит Женевьев, ведь иначе она закатит скандал миссис Николетис, хотя без скандала все равно не обойтись.
– Ладно. – Миссис Хаббард пробежала глазами список. – Мне трудно сразу определить, сколько это стоит…
– Давайте примерно прикинем, и я выпишу чек. А потом вы спросите у ребят, и если я заплатила лишнее, то вернете мне остаток, а если будет мало, я еще доплачу.
– Хорошо. – Миссис Хаббард нарочно назвала завышенную сумму, но Селия даже не пикнула. Она открыла чековую книжку.
– Черт побери эту ручку! – Селия подошла к полкам, куда студенты клали всякие мелочи. – Никаких чернил, только зеленая нигелевская гадость. Ладно, заправлю ими. Надеюсь, Нигель не будет возражать. Не забыть бы сегодня купить по дороге чернила…
Она заправила ручку, вернулась к столу и выписала чек.
Протягивая его миссис Хаббард, она взглянула на часы:
– Я опаздываю. Пожалуй, я не буду завтракать.
– Нет-нет, съешьте хоть что-нибудь, Селия… хотя бы бутерброд, нельзя идти на работу голодной… Да-да, я вас слушаю?
В комнату вошел Жеронимо, слуга-итальянец, он бурно жестикулировал, и его высохшее обезьянье лицо забавно морщилось.
– Падрона, она только приходила. Она хотела вас видеть. Она совсем сумасшедшая, – добавил он, сопроводив последние слова выразительным жестом.
– Иду, иду!
Миссис Хаббард поспешно пошла к двери, а Селия, схватив булку, торопливо принялась отрезать кусок.
Миссис Николетис металась по комнате, точь-в-точь как тигр в зоопарке перед кормлением.
– Что я слышу? – накинулась она на миссис Хаббард. – Вы бегали в полицию? Тайком от меня? Да что вы о себе мните? Боже мой, что мнит о себе эта женщина?
– Я не бегала в полицию.
– Лжете.
– Миссис Николетис, вы не смеете разговаривать со мной в таком тоне!
– Ах-ах, простите! Конечно, во всем виновата я. Как всегда. Вы все делаете правильно. Только подумать: полиция в моем приличном доме!
– Ну, это нам не впервой, – возразила миссис Хаббард, вспомнив несколько неприятных инцидентов. – У вас был студент из Вест-Индии, который оказался сутенером и…
– Ага! Вы меня попрекаете? Значит, я виновата в том, что мои постояльцы водят меня за нос, живут по фальшивым документам и потом их разыскивает полиция, подозревая в убийстве? И вы еще смеете меня попрекать, меня, претерпевшую из-за них столько мук!
– Неправда, я вовсе вас не попрекаю. Я просто сказала, что полиция здесь не новость, при таком скоплении студентов это, осмелюсь заметить, неизбежно. Но тем не менее на этот раз никто не «бегал в полицию». Просто вчера с нами ужинал один частный детектив, очень опытный человек. Он прочитал студентам интересную лекцию по криминалистике.
– Очень нужна студентам ваша криминалистика! Они сами кого угодно просветят. В кражах, диверсиях и всяких гадостях они и сами крупные специалисты! А помочь, реально помочь никто не хочет.
– Я как раз и пыталась помочь.
– Ну да, вы рассказали вашему приятелю всю подноготную здешней жизни. Вы суетесь не в свое дело!
– Вы не правы. Я отвечаю за спокойствие в доме. И я рада сообщить вам, что все утряслось. Одна из студенток призналась, что в пропаже большей части вещей повинна она.
– Ах мерзавка! – воскликнула миссис Николетис. – Чтоб ее духу тут не было!
– Она сама собирается от нас съехать и хочет возместить убытки.
– Ну и что? Все равно мой прекрасный дом навеки опорочен. Никто не захочет у нас жить! – Миссис Николетис села на диван и разрыдалась. – Никто меня не жалеет, – всхлипывала она. – Как со мной гадко обращаются! Всем на меня наплевать! Никто со мной не считается. Умри я завтра, никто не прольет ни слезинки…
Мудро не отреагировав на последнее заявление, миссис Хаббард вышла из комнаты.
«Боже всемогущий, даруй мне хоть минуту покоя!» – взмолилась она про себя и пошла на кухню к Марии.
Мария держалась замкнуто и отчужденно. В воздухе так и витало слово «полиция».
– Во всем обвинят меня. Меня и Жеронимо – бедняков. Разве можно ждать правосудия на чужбине? Нет, я не могу приготовить ризотто, этот рис не подходит. Я лучше сделаю спагетти.
– Мы вчера на ужин ели спагетти.
– Неважно. У меня на родине едят спагетти каждый день, каждый божий день. Тесто еще никому не повредило.
– Да, но теперь-то вы в Англии.
