– И Лен Бейтсон, – закончил инспектор, притрагиваясь к бумажному пакетику. – Лен Бейтсон.
– Он очень хороший, очень, – грустно сказал мистер Акибомбо. – И он мне очень нравится, но мы не можем проникать в глубины человеческой психологии. Разве нет? Так утверждает современная теория. Мистер Чандра Лал очень сердился, когда его бореный кислота для глаз исчезался, а когда я спросил, он сказал, что ему говорили, что бореный кислота брал Лен Бейтсон…
– Значит, морфий, который лежал в ящике Нигеля, заменили борной кислотой, а потом Патрисия Лейн заменила содой то, что она считала морфием, но на самом деле в пузырьке была борная кислота… Так-так… Понимаю…
– Но я вам помог, правда? – вежливо спросил мистер Акибомбо.
– Да, конечно, мы вам крайне признательны. Но, пожалуйста, мистер… м-м… не распространяйтесь больше на эту тему.
– Не беспокойтесь, сэр. Я буду очень осторожным.
Мистер Акибомбо церемонно поклонился и вышел из комнаты.
– Лен Бейтсон! – расстроенно сказала миссис Хаббард. – Ах нет! Нет!
Шарп взглянул на нее:
– Вам грустно думать, что Лен – убийца?
– Да, мне нравится этот паренек. Характер у него, конечно, не сахар, но мне казалось, что он очень хороший мальчик.
– Многие преступники с виду хорошие, – возразил Шарп.
Он осторожно развернул пакетик. Миссис Хаббард наклонилась вперед… На белой бумаге лежали два коротких курчавых рыжих волоска.
– Боже мой! – сказала миссис Хаббард.
– Да, – задумчиво откликнулся Шарп. – Я давно убедился, что убийца, как правило, допускает хотя бы одну ошибку.
– Но это же чудесно, друг мой! – восхищенно воскликнул Эркюль Пуаро. – Все так прозрачно… Просто совершенно прозрачно!
– Можно подумать, что вы говорите о супе, – ворчливо произнес инспектор. – Не знаю, может, это для вас действительно прозрачный бульон, но, на мой взгляд, супчик еще мутноват.
– Какое там мутноват! Все уже предельно ясно!
– Даже это?
Так же невозмутимо, как в комнате миссис Хаббард, инспектор продемонстрировал два рыжих волоска.
– А, это! – сказал Пуаро и почти слово в слово повторил выражение Шарпа: – Как у вас принято говорить: убийца допускает роковую ошибку.
Их взгляды встретились.
– Люди всегда переоценивают свои умственные способности, – сказал Эркюль Пуаро.
Инспектора Шарпа так и подмывало спросить: «Даже вы?» Но он сдержался.
– Ну а в остальном, друг мой, все идет по плану?
– Да, бомба взорвется завтра, – произнес Шарп.
– Вы сами поедете?
– Нет. Я должен появиться на Хикори-роуд. А там за старшего будет Кобб.
– Пожелаем ему удачи!
Эркюль Пуаро поднял рюмку с мятным ликером. Инспектор Шарп налил себе виски.
– Будем надеяться, что все пройдет гладко, – сказал он.
– Умеют же жить люди! – сказал сержант Кобб.
Он с завистью и восхищением смотрел на витрину «Сабрины Фер». Там были расставлены самые разнообразные косметические товары в изящных упаковках, а посередине стояла застекленная фотография Сабрины, снятой в одних трусиках. Казалось, девушка купается в волнах зеленоватого стекла. Кроме маленьких дорогих трусиков, на ней было еще несколько диковинных украшений.
Констебль Маккре неодобрительно хмыкнул:
– Богохульство, вот что это такое! Мильтон бы в гробу перевернулся.
– Тоже мне нашел Священное Писание!
– Но ведь «Потерянный рай» как раз об Адаме и Еве, и райских кущах, и всяких дьяволах из преисподней. А это, по-твоему, не религия?
Сержант Кобб не стал спорить на такие скользкие темы. Он храбро двинулся в салон, а за ним по пятам следовал строгий констебль. Сержант и его подчиненный явно не вписывались в изысканный розовый интерьер.
К ним подплыло прелестное создание в оранжево-розовом туалете, оно будто парило в воздухе. Сержант Кобб сказал: «Доброе утро, мадам», – и достал свое удостоверение. Сказочное создание испуганно упорхнуло. Вместо него появилось другое, такое же, но чуть постарше. Оно, в свою очередь, уступило место роскошной, блистательной герцогине с голубыми волосами и гладкими щеками, неподвластными времени. Стальные серые глаза стойко выдержали пристальный взгляд сержанта Кобба.
– Я очень удивлена, – сурово сказала герцогиня. – Пожалуйста, следуйте за мной.
Она провела их через квадратный салон, посреди которого стоял круглый стол, заваленный журналами и газетами. Вдоль стен располагались занавешенные кабинки, в которых жрицы в розовых одеяниях колдовали над возлежащими в креслах дамами.
Герцогиня провела полицейских в маленький кабинет.
– Я – миссис Лукас, хозяйка салона, – сказала она. – Моей компаньонки, мисс Хобхауз, сегодня нет.
– Нет, мадам, – подтвердил сержант Кобб, ничуть не удивившись.
– Меня крайне удивляет ваше намерение произвести обыск, – сказала миссис Лукас. – Это личный кабинет мисс Хобхауз. Я очень надеюсь, что вы… м-м… не потревожите наших клиенток.
– Не беспокойтесь, мадам, – сказал Кобб. – Нас вряд ли заинтересует что-нибудь, кроме этого кабинета.
Он вежливо подождал, пока она неохотно удалилась. Потом оглядел кабинет Валери Хобхауз. Стены были оклеены бледно-серыми обоями, на полу лежали два персидских ковра. Он перевел взгляд с маленького настенного сейфа на большой письменный стол.
