– В другой раз, – говорю.
Он кивает.
– Прыгну первым. Я не дам тебе утонуть.
Он прыгает вверх и вперед и делает в воздухе сальто перед тем, как стрелой войти в воду. Через несколько секунд он появляется над водой и машет мне рукой. Я машу в ответ и закрываю глаза, чтобы критически оценить свое положение, потому что прыжок с утеса представляется мне поворотным моментом, который требует небольшого анализа. Странно, но я обнаруживаю, что раздумывать мне совсем не хочется. Как и Олли, я просто хочу прыгнуть. Я выискиваю его лицо в воде и вижу, что он ждет. Учитывая то, что готовит мне будущее, прыжок с утеса меня не пугает.
КОГДА МЫ ВОЗВРАЩАЕМСЯ В ГОСТИНИЦУ, Олли звонит своему приятелю Заху с телефона в номере. Через полчаса Зах стоит перед нашей дверью.
У Заха темно-коричневая кожа, невероятное количество дредов на голове и улыбка, которая кажется чересчур широкой для его лица. Он тут же принимается изображать, что играет на гитаре, и напевает незнакомую мне песню. Олли улыбается до ушей. Играя, Зах театрально трясет головой, и его волосы колышутся в такт мелодии.
– Зах! – восклицает Олли и обнимает его.
Они громко хлопают друг друга по спине.
– Теперь я Захария.
– С каких пор? – спрашивает Олли.
– С тех пор, как я решил, что стану богом рока. Захария, как…
– Пророк, – встреваю я, уловив его намек.
– Точно! Твоя девушка поумнее тебя.
Я краснею и, посмотрев на Олли, вижу, что он тоже заливается румянцем. Зах смеется и ударяет по струнам воображаемой гитары. Его смех напоминает мне смех Карлы: он естественный, громкий и радостный. В этот момент я понимаю, что отчаянно скучаю по ней.
Олли поворачивается ко мне:
– Мэдди, это Зах.
– Захария.
– Чувак, я не стану называть тебя так.
Зах берет меня за руку и легко прикасается к ней губами.
– Здорово познакомиться с тобой, Мэдди. Я много о тебе слышал, но не думал, что ты реальна.
– Да все в порядке, – говорю я, глядя на свою руку, на то место, где он ее поцеловал. – Иногда нет.
Зах опять слишком громко хохочет, и я понимаю, что смеюсь вместе с ним.
– Чудесно, – вмешивается Олли. – Двигаемся дальше. Нас ждет локо-моко, названный в честь Мэдди[11].
Локо-моко – это гора риса, накрытая мясной котлетой, которая, в свою очередь, накрыта двумя жареными яйцами. Все это полито соусом. Зах привел нас на поздний обед в ресторан, где готовят блюда «смешанной кухни».
Мы сидим за столиком на улице, а в каких-то нескольких десятках метров от нас плещется океан.
– Это место – лучшее, – говорит Зах. – Здесь едят все местные.
– Ты уже рассказал своим родителям? – спрашивает его Олли.
– О том, что собираюсь стать рок-звездой, или о том, что я гей?
– И о том и о другом.
– Неа.
– Тебе станет легче, когда откроешься.
– Не спорю, но уровень сложности высоковат.
Зах переводит взгляд на меня:
– Мои родители верят только в три вещи: в семью, в образование и в тяжелый труд. Под словом «семья» подразумевается один мужчина, одна женщина, два ребенка и собака. Под образованием – четырехлетнее обучение в колледже, а под тяжелым трудом – то, что не имеет никакого отношения к искусству или к надеждам. Или к мечте стать рок-звездой. – Теперь он снова смотрит на Олли, и его карие глаза кажутся серьезнее, чем прежде. – Как мне сказать им, что их первенец хочет стать афроамериканским Фредди Меркьюри?
– Они должны догадываться, – говорю я. – Как минимум о том, что касается рок-звезды. Твои волосы четырех различных оттенков красного.
– Они думают, что это такой период.
– Может, тебе стоит сочинить для них песню.
Зах хохочет:
– А ты мне нравишься.
– Ты тоже мне нравишься, – отвечаю я. – Ты мог бы назвать эту песню так: «Яблочко упало слишком, слишком, слишком далеко от яблони».
– Я даже не уверен в том, что я яблочко, – говорит Зах, смеясь.
– Вы, ребята, забавные, – говорит Олли с полуулыбкой, но явно чем-то озабоченный. – Чувак, одолжишь мне свой телефон? – обращается он к Заху.
Зах передает ему мобильник, и Олли тут же начинает что-то набирать.
– Что у тебя? Папочка все такой же засранец?
– А ты думал, что-то поменяется? – Олли не отрывает взгляда от телефона.
– Наверное, нет, – произносит Зах таким тоном, будто пожимает плечами. Что ему известно о семье Олли? Его отец гораздо хуже, чем просто засранец.
– А что насчет тебя, Мэделайн? Что не так с твоими родителями?
– Есть только мы с мамой.
– И все-таки. Должно же быть что-то не так.
Моя мама, моя мама. Я почти и не думала о ней. Она, наверное, раздавлена тревогой.
– Наверное, у всех есть какие-то проблемы, правда? Но моя мама умная и сильная, и она всегда ставит меня на первое место.
По удивленному молчанию я понимаю, что удивила их. Олли поднимает глаза от телефона Заха.
– Ты должна сказать ей, что с тобой все в порядке, Мэд.
Он вручает мне телефон и выходит в уборную.
От: Мэделайн Ф. Уиттиер
Кому: genericuser033@gmail.com
Тема: (без темы)
Моя дочь с тобой? Она в порядке?
От: Мэделайн Ф. Уиттиер
Кому: genericuser033@gmail.com
Тема: (без темы)
Я знаю, что она с тобой. Ты не понимаешь, насколько она больна. Привези ее домой.
От: Мэделайн Ф. Уиттиер
