— Потому что шофер такси утверждает, что Бесси Форбс велела ему позвонить по номеру Паркрест 6-2945, номеру Картрайта, и передать ему, чтобы он приехал к дому Клинта. Это показывает, что она знала, где находится Картрайт, и ему это было известно.
— Понимаю. — Помолчав несколько секунд, Делла осведомилась: — Ты уверен, что миссис Картрайт не сбежала с Артуром Картрайтом, бросив Клинтона Форбса, как бросила Картрайта в Санта-Барбаре?
— Абсолютно уверен, — ответил Мейсон.
— Что вселяет в тебя такую уверенность?
— Записка, оставленная в доме Фоули, была написана не почерком Полы Картрайт.
— В этом ты тоже уверен?
— Полностью. Почерк почти такой же, как на бланке телеграммы, отправленной из Мидуика. Я получил присланные из Санта-Барбары образцы почерка миссис Картрайт — они не совпадают с запиской.
— А в окружной прокуратуре об этом знают?
— Едва ли.
Делла Стрит задумчиво посмотрела на Перри Мейсона.
— Не был ли это почерк Телмы Бентон? — спросила она.
— У меня есть несколько образцов ее почерка, и они совсем не похожи на почерк в записке и на телеграфном бланке.
— А как насчет миссис Форбс?
— Нет, это не ее почерк. Я заставил миссис Форбс написать мне письмо из тюрьмы.
— Ты видел редакционную статью в «Кроникл»? — спросила Делла.
— Нет. Что в ней?
— Там говорится, что, учитывая эффектный сюрприз, в результате которого показания водителя такси подверглись сомнению, твой долг вызвать свою клиентку в качестве свидетеля и позволить ей объяснить свою связь с этим делом. Статья утверждает, что тактика таинственного умолчания подходит закоренелому преступнику, в виновности которого никто не сомневается и который старается воспользоваться своими конституционными правами, но не такой женщине, как миссис Форбс. Это что-нибудь изменит в твоих планах?
— Разумеется, нет, — отозвался адвокат. — Я веду это дело в интересах своей клиентки, а не газетного редактора.
— Все вечерние газеты, — продолжала Делла, — отмечают опыт, с которым ты манипулировал фактами, дабы обеспечить эффектную развязку дневного заседания, и поставил под сомнение показания водителя, прежде чем прокурору удалось обосновать обвинение.
— Особого опыта с моей стороны не было, — заметил Мейсон. — Клод Драмм сам на это напросился. Он вознамерился припугнуть мою свидетельницу, а я не мог этого допустить и отвел ее в кабинет судьи, чтобы заявить протест. Я знал, что Драмм обвинит меня в непрофессиональном поведении, и решил разобраться с ним сразу же.
— А что подумал судья Маркхэм?
— Не знаю и знать не хочу. Мне известны мои права. Я защищаю клиента.
Делла подошла к Мейсону и положила руку ему на плечо.
— Я усомнилась в тебе, шеф, — сказала она, — но обещаю, что это никогда не повторится. Я с тобой, прав ты или нет.
Мейсон улыбнулся и похлопал ее по плечу:
— Бери такси и поезжай домой. Если я кому-нибудь понадоблюсь, ты не знаешь, где меня можно найти.
Девушка кивнула и на сей раз без колебаний направилась к двери и вышла.
Подождав, пока она спустится в лифте, Перри Мейсон выключил свет, надел пальто, запечатал письмо, взял портативную машинку и вышел из офиса. Сев в свою машину, он отправился в другой район, опустил письмо в почтовый ящик и поехал по извилистой дороге, ведущей к водохранилищу на холмах за городом. На берегу водохранилища Мейсон вышел из автомобиля и бросил машинку в воду. Когда над поверхностью воды взметнулся миниатюрный гейзер, он уже нажимал на педаль стартера.
Радиаторы все еще уютно шипели в офисе Перри Мейсона, когда туда прибыл Пол Дрейк.
— Пол, — обратился к нему адвокат, — мне нужен человек, готовый рискнуть.
— У меня полным-полно таких, — отозвался Дрейк. — Что именно ты хочешь?
— Я хочу, чтобы этот человек позвонил Телме Бентон, назвался репортером «Кроникл» и сообщил ей, что заведующий отделом репортажей дал добро на уплату десяти тысяч долларов за эксклюзивные права на публикацию ее дневника. Пускай он договорится с Телмой Бентон о встрече, во время которой сможет обследовать дневник. Если она хочет, то может пригласить еще кого-нибудь на эту встречу. Сомневаюсь, что Телма предоставит ему дневник для изучения, но она позволит взглянуть на него. Мне нужно, чтобы этот человек вырвал из дневника страницу, помеченную восемнадцатым октября.
— И что же записано на этой странице? — осведомился детектив.
— Не знаю.
— Она поднимет крик.
— Естественно.
— Что могут сделать с человеком, который вырвет страницу?
— Ничего особенного, — ответил Мейсон. — В крайнем случае попытаются припугнуть.
— А она не сможет подать иск о возмещении ущерба, если страница будет опубликована?
— Я не собираюсь ее публиковать, а просто намерен дать ей знать, что страница у меня.
— Конечно, не мое дело учить тебя твоему ремеслу, — заметил Дрейк, — но ты чертовски рискуешь. Я говорил тебе это раньше и повторяю снова.
— Знаю, — мрачно кивнул Мейсон, — но ко мне не могут придраться. Я действую исключительно в пределах своих прав. Журналисты каждый день проделывают куда более рискованные трюки, и никто и слова им не говорит.
— Ты не журналист, — напомнил Дрейк.
