— Верно. Но я адвокат и представляю клиентку, которая имеет право на то, чтобы ее судили по справедливости. Клянусь богом, я ей это обеспечу!
— Значит, все эти эффектные трюки соответствуют твоим представлениям о справедливом суде?
— Мои представления о справедливом суде заключаются в выявлении всех фактов, что я и намерен сделать.
— Всех фактов или только благоприятных для твоей клиентки?
— Ну, — усмехнулся Перри Мейсон, — я не собираюсь вести дело в интересах окружного прокурора, если ты это имеешь в виду. Пускай он сам о себе позаботится.
Пол Дрейк отодвинул свой стул.
— Ты будешь нас защищать, если мы из-за этого угодим в передрягу?
— Разумеется. Я бы не стал втравливать вас ни во что, чего бы не позволил себе.
— Вся беда в том, — промолвил детектив, — что ты позволяешь себе слишком много. Между прочим, ты приобретаешь репутацию чародея закона.
— В каком смысле чародея? — осведомился Мейсон.
— Считают, что ты можешь вытащить нужный вердикт из шляпы, как фокусник — кролика. Твои методы необычны — они чересчур эффектны и театральны.
— Американцы любят эффекты, — сказал Мейсон. — Мы не похожи на англичан — им нужны достоинство и порядок, а нам — театральность и драматизм. Это национальная черта. Мы не привыкли медлить и размышлять — нам подавай эффектное зрелище.
— Ну, твой стиль именно таков, — заметил Дрейк, вставая. — Сегодняшнее заседание это продемонстрировало. Все газеты города пишут не об обвинении против Бесси Форбс, а о том, с каким блеском были дискредитированы показания водителя такси, и выражают уверенность, что эти показания ничего не стоят.
— Ну, так оно и есть.
— Тем не менее, — возразил Дрейк, — ты знаешь не хуже меня, что Бесси Форбс действительно ездила в этом такси. Она была той женщиной, которая входила в дом.
— Это всего лишь предположение, — заметил адвокат, — если только окружной прокурор не представит каких-то новых доказательств.
— Ладно, я пошел, — сказал Дрейк. — Тебе нужно что-нибудь еще?
— Пожалуй, — медленно отозвался Перри Мейсон, — пока это все.
— Видит бог, этого более чем достаточно, — усмехнулся Пол Дрейк и вышел из кабинета.
Перри Мейсон откинулся на спинку вращающегося кресла, закрыл глаза и оставался неподвижным, если не считать барабанящих по подлокотнику пальцев. Он все еще сидел в таком положении, когда в замке входной двери звякнул ключ и Фрэнк Эверли вошел в офис.
Фрэнк Эверли был стряпчим, выполнявшим рутинную работу для Перри Мейсона и ассистировавшим ему на процессах. Он был молод, энергичен, амбициозен и полон безграничного энтузиазма.
— Могу я поговорить с вами, шеф? — спросил Эверли.
Мейсон открыл глаза и нахмурился.
— Да, — ответил он, — входите. Что вам нужно?
Фрэнк Эверли присел на край стула. Он выглядел смущенным.
— Говорите, — подбодрил его Мейсон. — В чем дело?
— Я хотел попросить вас в качестве личного одолжения вызвать Бесси Форбс как свидетеля.
— Зачем? — с любопытством спросил адвокат.
— Я слышал много разговоров, — ответил Эверли. — Не просто сплетен, а разговоров судей, адвокатов и репортеров.
Мейсон терпеливо улыбнулся:
— Ну и что именно они говорили?
— Если вы не вызовете свидетельницей эту женщину, то ваша репутация погибла.
— Отлично, — кивнул Мейсон. — Тогда пусть она погибнет.
— Неужели вы не понимаете? — воскликнул Эверли. — Теперь всем ясно, что она невиновна. Дело против нее полностью строится на косвенных уликах. Нужны только ее отрицание вины и объяснения — и жюри без колебаний вынесет вердикт о невиновности.
— Вы в самом деле так считаете? — с интересом осведомился адвокат.
— Конечно!
— И упрекаете меня за то, что я не позволяю ей рассказать ее историю?
— По-моему, сэр, вы не имеете права брать на себя такую ответственность, — сказал Эверли. — Пожалуйста, не поймите меня превратно, но я говорю с вами как юрист с юристом. У вас есть долг перед вашим клиентом, вашей профессией и самим собой.
— А если она займет место свидетеля, расскажет свою историю и все-таки будет осуждена? — предположил Мейсон.
— Этого не может быть, — заявил Эверли. — Все ей симпатизируют, а теперь, когда показания таксиста лопнули, против нее ничего нет.
Перри Мейсон внимательно посмотрел на стряпчего:
— Не знаю, Фрэнк, могло бы что-нибудь меня так подбодрить, как разговор с вами.
— Вы имеете в виду, что вызовете ее давать свидетельские показания?
— Напротив, я не сделаю этого ни при каких обстоятельствах.
— Почему?
— Потому что, — медленно отозвался Мейсон, — вы и все остальные считаете ее невиновной. Это означает, что присяжные тоже так думают. Если я разрешу ей дать показания, то не смогу заставить жюри считать ее еще более невиновной, а если не разрешу, они подумают, что у нее тупица-адвокат, но все равно вынесут вердикт о невиновности.
