Адвокат нажал кнопку звонка. Делла Стрит тут же появилась в дверях кабинета, на мгновение замерла при виде Роды, а потом шагнула вперед и протянула руку для пожатия.
— Примите мои поздравления, миссис Монтейн, — поздоровалась Делла.
— Меня не с чем поздравлять, — улыбнулась Рода. — Вся заслуга принадлежит мистеру Мейсону.
— Его я тоже поздравляю, — улыбнулась Делла.
— Спасибо, Делла!
— Окружной прокурор закрыл дело? — спросила секретарша.
— Пришлось закрыть, — усмехнулся Мейсон. — Ты перепечатала стенограмму?
— Да.
— Я хочу, чтобы миссис Монтейн прочитала ее, после чего ты можешь ее уничтожить. Но стенографическую запись сохрани, всякое может случиться…
— Одну минуточку, — сказала Делла и вышла в приемную.
Вскоре она вернулась с несколькими листами машинописного текста.
— Первую часть вы можете пропустить, — сказал Мейсон, передавая стенограмму Роде, — сосредоточьтесь на второй половине, и вы все поймете.
Рода, нахмурившись, стала читать стенограмму. Ее взгляд торопливо бегал по тексту, а лицо все больше и больше хмурилось…
— Шеф, а эта история с дверным звонком, — прошептала Делла на ухо адвокату. — В какой степени она была законной?
— А что? — безмятежно спросил он.
— Я все время боюсь, что в один прекрасный день ты зайдешь слишком далеко, и тебе не избежать крупных неприятностей.
— Возможно, — рассмеялся Мейсон, — что мои методы несколько нетрадиционны, но они всегда в рамках закона. При перекрестном допросе я имею право проводить любые эксперименты и построения, лишь бы добиться правды.
— Это так, шеф, — сказала Делла, — но окружной прокурор — человек мстительный. Если он когда-нибудь узнает, что ты был в доме на Норвалк-авеню без разрешения владельца, то он…
Мейсон вынул из стола сложенный лист бумаги.
— Совсем забыл, Делла, — улыбнулся он. — Подшей это к делу Роды Монтейн.
Делла прочла документ.
— Как видишь, — заметил Мейсон, — это арендный лист на Колмонт-апартментс, Норвалк-авеню, триста шестнадцать. Решил вложить деньги в недвижимость.
— Мне следовало обо всем догадаться, — рассмеялась Делла Стрит.
Рода Монтейн вскочила с кресла и с негодованием бросила стенограмму на стол.
— Так вот каковы они, эти Монтейны! — воскликнула она. — Что ж, я окончательно излечилась! Я хотела стать женой и одновременно матерью для слабого мужчины. Теперь я понимаю, что мне нужен был не столько спутник по жизни, сколько ребенок, а мужчина не может быть ребенком… У Карла не хватило силы воли бороться с опасностями, и вот что из этого получилось… Он решил свалить вину на меня, какая низость! Выкрал у меня ключи и донес полиции… А отец всеми силами старался добиться для меня смертного приговора… Подлецы, слов не могу найти, чтобы выразить… — Ее взгляд упал на чек. — Я не возьму ни одного цента из этих денег! Я…
Она хотела разорвать чек пополам.
— Успокойтесь, — улыбнулся Мейсон, отбирая документ. — Пусть чек пока полежит у меня.
Грудь Роды высоко поднималась, ноздри раздувались, глаза блестели гневом. Она посмотрела на Деллу Стрит и спросила:
— Простите, я могу позвонить от вас?
— Разумеется, миссис Монтейн.
— Будьте любезны, мисс Стрит, — улыбнулась молодая женщина, — соедините меня с доктором Клодом Миллсэйпом…
Перри Мейсон подставил спину горячим лучам утреннего солнца, которое освещало его кабинет, и хмурым взглядом окинул стопку писем, ожидающих ответа.
— Как я ненавижу эту конторскую рутину! — сказал он.
Делла Стрит, его секретарь, немного удивленно посмотрела на него и примирительно улыбнулась.
— Мне кажется, — сказала она, — что, покончив с одним делом об убийстве, вы готовы заняться другим.
— Не обязательно делом об убийстве, — ответил он. — Но хорошая драка в суде мне тоже нравится. Я люблю драматические дела, связанные с убийствами, когда обвинение неожиданно взрывает подо мной бомбу, а я, взлетая в воздух, уже думаю о том, как бы мне приземлиться на ноги… Что это за парень со стеклянным глазом?
— Мистер Питер Брунольд, — ответила Делла. — Он ждет вас в приемной. Я говорила ему, что вы, возможно, передадите его дело помощнику. Но он сказал, что расскажет все либо лично вам, либо никому.
— Что он собой представляет?
— Ему лет сорок, черные курчавые волосы, вид несколько необычный, как у человека, который много страдал. Чем-то похож на поэта. В выражении лица есть что-то странное, чересчур эмоциональное. Вам он явно понравится, но с таким типом хлопот будет немало. Если вас интересует мое мнение, то мне кажется, он из тех, кто способен на убийство в состоянии возбуждения, если его вынудят к тому обстоятельства.
— Ты сразу заметила, что у него стеклянный глаз? — спросил Мейсон.
— Не могу так сказать, — ответила она, покачав головой. — Мне всегда казалось, что я смогу обнаружить у человека искусственный глаз, но с мистером Брунольдом я ошиблась и ничего особенного не заметила.
— Что он тебе успел рассказать о своем глазе?
— Он сказал, что у него полный набор искусственных глаз: один для утра, один для вечера, один, налитый кровью…
