— Слушайте, вы оба, — сказал он. — Дорис Кент находится на пути сюда. Возможно, она собирается сделать мне предложение. Если она наткнется на вас в коридоре, все может сорваться. Мисс Стрит отведет вас в соседнюю комнату. Когда на горизонте станет чисто, вы сможете проскользнуть в коридор. Эдна, возможно, вас уже поджидают на улице у выхода с повесткой. Не вздумайте чего-нибудь выкинуть. Будьте маленькой леди и держите язык за зубами. О’кей, Делла, проводи их в библиотеку.
Стоило Делле Стрит вернуться, как зазвонил телефон Мейсона и одна из девушек в приемной доложила:
— Миссис Дорис Салли Кент настаивает на том, чтобы увидеть вас по делу, не терпящему отлагательства.
Мейсон ответил:
— Впустите леди! — положил трубку на рычаг и обратился к Делле Стрит: — Исчезни в своей комнате, Делла, и делай пометки во время разговора.
Он щелкнул выключателем, которым переключил микрофон на личный офис секретарши. Затем ожидающе взглянул на дверь, ведущую в приемную.
Делла Стрит уже закрыла дверь своего офиса, когда служащая впустила привлекательную женщину лет тридцати или немногим больше, в больших голубых глазах которой сияла улыбка, предназначенная Мейсону.
Мейсон окинул ее критическим взглядом, отметив про себя ее красивые лодыжки, выставленные напоказ в той степени, чтобы возбудить интерес, не утолив при этом любопытства, пухлые красные губы, слегка тронутые помадой, великолепные белокурые волосы. Без малейшей тени смущения она направилась к столу Мейсона, протянула ему руку и сказала:
— Мило с вашей стороны, что согласились принять меня.
Мейсон указал на стул.
— Весьма наслышана о вас, — добавила она, разворачивая стул так, чтобы не только сидеть к нему лицом, но и чтобы он мог видеть ее ноги, которые она положила одну на другую. — Мне говорили, что вы очень толковый адвокат.
— Моя репутация, — ответил Мейсон, — во многом зависит от того, кто говорит: истец или ответчик.
Ее смех звучал приятно.
— Ну, не будьте таким! — сказала она. — Вы прекрасно знаете себе цену. Почему бы не признать это? Беда мне с адвокатами — вечно они опасаются, что кто-то заманит их в ловушку.
Мейсон не улыбнулся.
— Будь по-вашему, — ответил он. — Признаю, что я хороший. Ну и что дальше?
В ее глазах промелькнула легкая тень беспокойства, когда она оценивающе взглянула на него. Но улыбка осталась — пухлые красные губы слегка раздвинулись, открывая ровные белые зубы.
— Итак, вы защищаете дорогого старину Пита, — сказала она.
Мейсон ничего не ответил.
— Вы сможете его вытащить?
Он только кивнул в ответ. Она открыла сумочку, достала сигаретницу, открыла ее и протянула Мейсону.
— Нет, благодарю, — отказался он. — У меня свои.
Он достал одну из своего портсигара. Она слегка склонила голову набок, в глазах светилось ожидание. Мейсон перегнулся к ней и поднес спичку к ее сигарете. Их глаза встретились.
Она сделала большую затяжку, выпустила две струйки дыма через чувственные ноздри и сказала:
— Я пришла узнать, могу ли я чем-нибудь помочь?
Мейсон поднял брови.
— Помочь отмазать бедного Пита, — уточнила она.
— Смотря что вы имеете в виду.
— Я могла бы подтвердить, что знала о том, что вот уже некоторое время он страдает от прогрессирующего душевного расстройства, от которого становится раздражительным, особенно по ночам. Очень часто он испытывал мучительные галлюцинации. Я думала сначала, что он пытался убить меня, но теперь, мысленно возвращаясь к этому и вызывая в памяти некоторые детали, которые тогда казались несущественными, пришла к выводу, что бедный Питер просто очень психически больной человек. У него было сильное нервное потрясение в Чикаго, от которого он так и не оправился.
— А еще что?
Она взглянула на Мейсона, слегка нахмурившись. Улыбки на ее губах уже не было.
— А что вы еще хотите? — спросила она.
— Все, что вы считаете нужным сообщить мне.
— Не думаю, что мне следует сообщать что-либо еще, пока не выясню, чего мне ожидать от вас.
— Например?
— Например, собираетесь ли вы сотрудничать со мной.
Мейсон медленно ответил:
— Пока не вижу, каким образом можно поставить вопрос о сотрудничестве, миссис Кент. Если у вас есть что мне сообщить, я охотно это выслушаю.
— Я могла бы подтвердить множество вещей. Возможно, если бы вы мне намекнули, что вам необходимо для построения защиты, я могла бы выбрать то, что оказалось бы существенным для вас. Видите ли, в повседневных контактах в семейной жизни происходит многое, которое хотя и забывается, но не до такой степени, чтобы при определенных обстоятельствах нельзя было бы освежить в памяти. Следовательно, если вы скажете мне, чего бы вы хотели, я вполне могла бы вспомнить. Вам не следует опасаться за меня во время перекрестного допроса. Я смогу за себя постоять.
— Вы имеете в виду, что сможете повлиять на присяжных?
— Ну, если вы ставите вопрос так, то да.
— Очень хорошо! — ответил Мейсон. — Оставьте свой адрес, и я войду в контакт с вами, если что-нибудь надумаю.
— А сейчас вы ничего надумать не можете?
— Сейчас — нет.
— Я хотела бы знать, насколько вы… ну, скажем так, восприимчивы, что ли?
