— Полагаю, — сказала Делла, — прокурор Бергер вряд ли выдаст ордер на твой арест.
— Это уж точно! Кстати, ты будешь удивлена, но Бергер пригласил меня сегодня вечером в ресторан. Хочет обсудить данное дело. Теперь, когда епископ пришел в себя и его жизни не угрожает опасность, на руках у Бергера великолепный материал. Ведь епископ хорошо видел, что на него наехал желтый «Кадиллак». Ну а то, что на сиденье его была кровь — уже доказано. Сакс же из кожи вылезет, чтобы всех убедить, что был лишь исполнителем, а вдохновителем всего является Стоктон.
— Все сходится, но меня все же удивляет тот факт, что епископ Меллори настоящий. Откуда тогда заикание?
— Я тоже все время думал об этом. И не постеснялся спросить у Меллори сегодня утром. Он мне все объяснил. Мальчиком он страдал от сильного заикания. Но лечился и практически избавился от него. Лишь в редких случаях, в момент сильного волнения, заикание возвращается. Он увидел на корабле Джанет Браунли, понял, что это самозванка, очень расстроился и не знал, как поступить: ведь его сдерживало данное Ситонам слово. Он так и не оправился от потрясения, когда пришел ко мне в кабинет…
Открылась дверь, и на пороге появился Джексон, помощник Мейсона. Делла с удивлением глянула на него.
— Что случилось? Чем вы так шокированы?
Тот дрожащим голосом сказал:
— Женщина только что спросила, не буду ли я возражать, если она закурит. Я протянул ей сигареты, но она вытащила толстенную черную сигару, отрезала кончик и закурила.
— Женщина — сигару? — удивилась Делла.
— Точно! — с несчастным видом сказал Джексон.
— И сколько же ей лет? — поинтересовался Мейсон.
— Около семидесяти. Она ожидает в приемной и говорит, что будет сидеть там до тех пор, пока ее не примет мистер Мейсон. Знаете, это деморализует.
— По какому вопросу она желает проконсультироваться?
— Она смотрит на меня, как на пустое место! — возмутился Джексон.
— Так все же, она назвала вам причину визита?
— Это касается девушки, увлекающейся азартными играми. Больше она ничего не сказала.
— Ладно, Джексон, давайте на нее посмотрим. Это необходимо сделать хотя бы для того, чтобы восстановить спокойствие в офисе.
— Да, сэр, — с достоинством ответил Джексон и, развернувшись, вышел в приемную.
Мейсон и Делла глянули друг на друга и рассмеялись. Они все еще смеялись, когда Джексон открыл дверь кабинета, пропуская седую женщину с холодными серыми глазами. Вынув изо рта сигару, она приказала:
— Закройте дверь с той стороны, молодой человек!
Затем ее взгляд сконцентрировался на Перри Мейсоне.
— Продолжайте, я вижу, вам очень весело. Я бы с удовольствием к вам присоединилась, но вначале мне хотелось бы переговорить об очень важном деле, мистер Мейсон. Что же до сигары, то я курю их с детства, это вошло в мою плоть и кровь. А еще я не терплю молодых людей, которые много о себе мнят…
Седовласая женщина сидела в кожаном кресле в кабинете известного адвоката по уголовным делам Перри Мейсона.
Серые глаза Мейсона смотрели на посетительницу с тем любопытством, которое вызывал у него каждый новый клиент. Она спокойно выдержала его взгляд и ответила на заданный вопрос:
— Я никого не убивала, но только не думайте, что я из тех добропорядочных старушек, которые все вечера проводят с вязанием у камина. Это совсем не так — я упрямая старая ведьма.
— Порой, — улыбнулся адвокат, — за внешностью человека, подверженного страстям, в действительности скрывается…
— Вдова, — продолжила посетительница, заметив, что он замолчал, подбирая точное слово. — Можно даже добавить — рисковая вдова. Я была в суде, когда слушалось дело о собаке, которая выла, вы произвели на меня впечатление тем, как бились за свою подзащитную. В каком-то смысле я тоже боец, только воюю сама за себя.
Перехватив взгляд адвоката, Делла Стрит, его доверенная секретарша, спросила у посетительницы:
— Не могли бы вы продиктовать ваше полное имя, возраст и домашний адрес.
— Матильда Бейсон, — представилась пожилая дама. — Проживаю на Бэйджвуд Драйв, девятнадцать девяносто. Возраст вас не касается.
Мейсон усмехнулся и спросил:
— Давно вы предпочитаете сигары?
— С того самого времени, — заявила она, сверкнув глазами, — как махнула рукой на ерунду, именуемую добропорядочным образом жизни.
— И давно это произошло? — полюбопытствовал адвокат.
— Когда умер мой муж, я получила возможность увидеть, какие трусливые ханжи меня окружают. Собственно, это все не имеет значения.
— Всегда хочется узнать побольше о человеке, чтобы лучше понять его, — пояснил Мейсон. — Пожалуйста, продолжайте. Вы отвергли традиционный образ вдовы?
— Да. И с каждым днем веду себя все рискованнее и раскованнее. Родственники со стороны мужа заверяют, что я — их позор, но мне плевать! Сейчас много говорят и пишут о людях, которые боятся смерти. По-моему, они гораздо лучше тех, кто боится жизни. Мои родственники как раз из этой породы — живут лишь по привычке и абсолютно ничего не могут. Они утверждают, что Сильвия сбилась с пути только из-за меня, и…
— Кто такая Сильвия? — перебил Мейсон.
— Моя внучка.
