— А теперь, мистер Грэйб, послушайте, что я вам скажу. Если мне заблагорассудится, я через полчаса могу привести сюда полицию с ордером на обыск. В таком случае вы по закону будете обязаны предъявить им содержимое своего сейфа. И расписки эту будут конфискованы, поскольку вы не имеете права их принимать. В таком случае вы за них и цента не получите. А если вы их скроете, то я без всякого труда смогу передать на вас дело в суд. И не думайте, что если вы находитесь за пределами двенадцатимильной зоны, то на вас не распространяется закон Соединенных Штатов. Так что поверьте, единственная возможность для вас — передать их мне. Я предлагаю тысячу долларов сверх суммы, на которую выданы расписки, и не цента больше. Можете соглашаться на мое предложение, можете отказаться от него. Я даю вам на размышление полминуты, после чего покидаю судно.
Лицо Грэйба исказилось еще больше:
— По мне так можете убираться прямо сейчас, — прохрипел он. — Мой ответ — нет!
Дункан даже не взглянул на компаньона. Глаза его оценивающе уставились на адвоката, и взгляд этот был холодным и безжалостным, хотя губы по-прежнему улыбались.
— Успокойся, Сэмми, дай нам поговорить. Мистер Мейсон, вы ведь прекрасно понимаете, что расписки эти стоят намного больше предложенной суммы.
— По-моему, нет, — пожал плечами Мейсон.
— Я не знаю, что о себе воображает этот тип, — закричал Грэйб, — но зато мне отлично известно, что эти расписки стоят, по крайней мере, десять тысяч сверх номинала! И я не собираюсь уступать ни доллара!
Дункан откинулся на спинку стула.
— Вы видите, мистер Мейсон, что думает мой компаньон. Может, сойдемся на пяти тысячах?
— Мне плевать на вашего компаньона, — заявил адвокат. — Тысяча — мой предел. Можете оставить при себе эти расписки, но в ближайшее время миссис Оксман будет не в состоянии выкупить их у вас, и тогда можете бросить их в огонь.
— Он блефует, — сказал Грэйб.
— Заткнись, Сэмми, — проворчал Дункан. Увидев, что Грэйб снова открыл рот, собираясь протестовать, свирепо взглянул на него и закричал: — Уймись ты, чертов дурак, ведь если Фрэнк Оксман не купит эти бумажки, то тебе останется только подтереться ими!
— Их выкупит сама Сильвия. Стоит ей только намекнуть, что мы можем продать их ее мужу…
Дункан бросил на своего компаньона убийственный взгляд и снова повернулся к Мейсону.
— Послушайте, господа, вы не могли бы подождать в соседней комнате, пока я побеседую со своим компаньоном? — Подойдя к двери, он нажал на рычаг и, когда отодвинулись все задвижки и засовы, сделал Мейсону с Дрейком знак рукой: — Прошу вас посидеть в приемной. Там есть журналы, можете их посмотреть, я вас задержу не больше, чем на пять минут.
— Хорошо, — пожал плечами Мейсон, — но только пять минут и ни секундой больше. В противном случае мы уходим.
Дверь с лязганьем захлопнулась за ними, оставив по ту сторону Дункана с его фальшивой улыбкой и беснующегося от злости Грэйба. Когда они остались одни, Дрейк обратился к Мейсону:
— Может быть, стоило подкинуть еще полтысячи. Они бы согласились. Стоило уступить Грэйбу, это опасный тип.
— Да черт с ним… Впрочем, Дункан перетрусил не на шутку, когда я предупредил, что могу привести полицию с ордером на обыск. И теперь вопрос только в том, сколько ему потребуется времени, чтобы заставить Грэйба согласиться. Между ними, как я понял, далеко не все гладко. Думаю, что на этом их партнерство вообще закончится. Дункан тугодум, и все дело ведет Грэйб. Но на этот раз вышло иначе. Посуди сам, если их сотрудничеству конец, то им гораздо удобнее иметь сейчас наличными восемь с половиной тысяч, которые можно поделить, чем остаться с долговыми расписками, которые надо еще суметь погасить у того, кто их выдал, а это не так просто.
— Наверное, ты прав, — кивнул Дрейк. — Я бы и сам мог сообразить.
— Дункан тоже неплохо соображает.
Несколько минут они любовались интерьером, наконец за дверью кабинета послышались чьи-то торопливые шаги, она распахнулась, лязгнув задвижками, и на пороге появился Дункан с расписками в руке.
— Мы согласны, — сказал он Мейсону. — Платите наличными.
— А как же ваш партнер?
— Платите деньги. Расписки у меня. Остальное вас не касается…
Неожиданно открылась дверь, ведущая в коридор. Молодая женщина лет двадцати семи, одетая в темное изящное платье, облегающее стройную фигуру, скользнула по Мейсону с Дрейком равнодушным взглядом черных глаз и обратилась к Дункану:
— Мне нужен Сэм.
Дункан сложил листки и засунул их в карман. Его золотые зубы обнажились в улыбке.
— Пожалуйста, прошу вас. Сэм в кабинете, — сказал он, но не двинулся с места, по-прежнему загораживая вход в кабинет.
Она еще раз бросила на мужчин быстрый оценивающий взгляд, очутившись вплотную перед Дунканом, который все еще держался за ручку полуоткрытой двери.
— Так как же? — спросила она, улыбаясь. — Можно мне войти?
