— Хотела выбежать из кабинета. Потом вдруг сообразила, что бумаги на столе вполне могут быть моими расписками. Я на цыпочках подошла к столу. Мне не хотелось дотрагиваться до бумаг, ведь я не была уверена, что это то, что мне нужно. Я наклонилась над столом, чтобы рассмотреть их повнимательнее, убедилась, что это и в самом деле они. Я уже потянулась за ними, и тут вы вошли в коридор. В кабинете неожиданно раздался сигнал, и я страшно испугалась. Я хотела схватить расписки, спрятать их, а потом объявить, что выкупила их у Грэйба. Однако тут же сообразила, что в сейфе может не оказаться семи с половиной тысяч долларов наличными. Поэтому я решила выскочить в приемную и оставить дверь приоткрытой, как сама ее нашла. Я хотела увидеть, кто пришел. Потом я собиралась спровадить посетителя, вернуться в кабинет и забрать расписки. Так я и сделала: вышла в приемную, уселась в кресло и притворилась, что читаю журнал. Ну а потом вошли вы.
Мейсон нахмурился и пристально посмотрел на Сильвию.
— Почему вы не разрешили заглянуть в вашу сумочку?
— Потому что у меня там был пистолет, — честно сказала она, встретившись с адвокатом взглядом.
— Что вы с ним сделали?
— Вышла на палубу и бросила за борт. Я не осмелилась признаться, что у меня было оружие.
— Что это было за оружие?
— «Смит и Вессон» тридцать второго калибра.
Мейсон внимательно посмотрел на нее из-под полуприкрытых век и неожиданно сказал:
— Миссис Оксман, вы лжете.
Она резко выпрямилась, лицо ее сперва вспыхнуло, потом побледнело.
— Не смейте обвинять меня во лжи, мистер Мейсон, — сказала она.
Адвокат нетерпеливо поморщился.
— Сядьте, пожалуйста. Я вам укажу, где в вашем рассказе не сходятся концы с концами.
— Попробуйте, — сказала она с вызовом.
— Во-первых, я шел довольно быстро. Та секция пола в коридоре, которая снабжена сигнализацией, находится всего в тридцати футах от двери в кабинет. На эти тридцать футов мне потребовалось шесть секунд. То, что вы делали, по вашим словам, в кабинете, должно было отнять у вас гораздо больше времени, чем эти шесть секунд.
— Но ведь на самом деле вы не сразу открыли дверь приемной.
— Все это отняло у меня не более шести секунд, — сказал Мейсон, пожимая плечами.
— Но я лучше знаю, как все было, — настаивала она. — Я услышала сигнал. Он меня испугал. Сначала я просто не в силах была пошевелиться. Потом все-таки решила, что стоит попробовать выскользнуть в приемную. Я постаралась очень осторожно прикрыть дверь. Потом уселась в кресло, взяла журнал и притворилась, что читаю. На все это потребовалось две-три минуты.
— Вы были взволнованы, — сказал Мейсон, не сводя глаз с нее. — Вы могли ошибиться во времени…
— Не будем говорить о времени, — упрямо сказала она. — Остается тот факт, что вы не прошли по коридору прямо в приемную, а выждали у двери одну-две минуты.
Мейсон покачал головой. Она упрямо сжала губы.
— Я слышала сигнал.
— Минуточку, — сказал Мейсон. — Может быть, кто-то прятался в приемной?
— Это исключено.
— Вы уверены?
— Да.
— Ладно, оставим пока этот вопрос открытым. Вы говорите, что у вас в сумочке был пистолет.
— Да. Поэтому я вам и не дала до нее дотронуться.
— А потом вы вышли на палубу и выбросили его?
— Да.
— Но вы не убивали Грэйба?
— Конечно, нет!
— Тогда зачем вы выбросили пистолет?
— Я ведь была в той комнате, а Грэйба кто-то застрелил. Я не хотела, чтобы кто-то подумал, что это я застрелила его, поэтому я и решила избавиться от оружия.
— И теперь вы хотите, чтобы я доказал, что вы не убивали Грэйба?
— Но ведь людям вовсе не обязательно знать, что у меня был пистолет!
— Сколько времени он у вас находился?
— Совсем недолго. Поскольку я часто проводила вечера за игрой, у меня иногда имелись при себе некоторые суммы наличных денег, и мне хотелось на всякий случай быть вооруженной.
Какое-то время Мейсон задумчиво курил, потом сказал:
— В вашей истории слишком много уязвимых мест. Ни один суд присяжных не поверит в нее. Но у меня есть все-таки опыт и умение разбираться в людях. Глядя на вас во время вашего рассказа, я почувствовал, что вы говорите правду. Я буду защищать вас, миссис Оксман, но дай Бог, чтобы вам никогда не пришлось ничего подобного рассказывать присяжным.
— Но мне и не придется. Ведь никто не знает, что я там была… кроме вас.
— Не говоря уж о предательстве Бэлграйда, — покачал головой Мейсон, — вы оставили отпечатки пальцев на письменном столе Грэйба. Когда вы наклонились над столом, чтобы разглядеть расписки, вы оперлись о стекло левой рукой и оставили на нем четкий отпечатки ладони.
— Нельзя ли заявить, что это было сделано раньше? — спросила она нахмурившись.
— Нет. В полиции сидят не дураки. Поверх этого отпечатка не было никаких других. И он даже не смазан.
— Хорошо, — сказала она. — Придется мне испить чашу до дна. Но только не думайте, что сумеете уговорить меня дать ложные показания. Я все равно скажу всю правду, даже если это меня погубит.
— Вполне вероятно, что так и случится, — мрачно сказал Мейсон. — Почему вы все-таки убежали от меня?
— Я ведь уже сказала. Какой-то мужчина сообщил мне, что мой муж на борту.
