— Послушайте, Мейсон, я ничего не имею против вас лично, но это деловой вопрос. Я думаю, что вы можете все испортить, и я считаю, что вы уж слишком придерживаетесь правил этики. Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Фрэн для меня много значит, я ей как дядя. Я всегда был заинтересован в ее судьбе и прослежу, чтобы ее никто не надул. Я считаю, что в данном случае нужен кто-то, кто может прийти к соглашению с Блэкманом. Он заявил, что с вами не будет разговаривать, даже если вы останетесь последним человеком на свете.
Мейсон рассмеялся. В его смехе послышались горечь и безжалостность.
Кринстон упрямо продолжал:
— Что бы ни произошло, я на стороне Фрэнсис Челейн. Я не знаю, что могут показать улики, но я буду держаться вместе с ней, несмотря ни на что. Уясните это себе. Твердо уясните. Я — деловой человек, а они понятия не имеют о том, как заключаются сделки и строятся отношения в этом мире. А я прослежу, чтобы ее никто не надул.
Он повернулся и с достоинством направился к двери. Мейсон внимательно следил за ним.
— Не думал, что вы такой простофиля, — сказал адвокат, когда Кринстон взялся за ручку двери. Тот резко повернулся.
— Терпеть не могу это слово! — заорал он. — Я никому никогда не позволяю называть меня простофилей!
— Вы его еще больше возненавидите к тому времени, как закончится это дело, — заметил Мейсон, направляясь обратно к своему столу.
Кринстон с минуту размышлял, затем вернулся на место.
— Хорошо, раз вы считаете себя таким умным, я вам кое-что скажу, — начал он. — Вы все испортили с самого начала, как только взялись за дело. Я знаю, что не могу уволить вас как адвоката мисс Челейн. Это должна решить она сама, но я посоветую ей от вас избавиться. Однако, если она меня не послушает, я хочу дать вам совет: следите за Пуркеттом, дворецким.
— А вот теперь вы меня заинтересовали, — признался Мейсон. — Продолжайте и объясните, к чему вы клоните.
— О, так, значит, вы готовы послушать совет? — саркастически заметил Кринстон.
— Я хочу узнать, почему вы вообще упомянули имя Пуркетта, — ответил Мейсон, холодным взглядом наблюдая за посетителем.
— Если я вам отвечу, у вас хватит ума воспользоваться полученной информацией?
Мейсон не стал отвечать, а слегка наклонил голову набок, как человек, который очень хочет услышать то, что ему собираются сказать.
— Доказательства в этом деле безошибочно указывают на Девоэ, — заявил Кринстон. —
Кринстон замолчал и посмотрел на адвоката с воинственным видом.
— Это все, что вы хотели сказать? — поинтересовался Мейсон.
— Да.
— Контора Блэкмана располагается в «Мьючуал Билдинг». Я говорю вам это, чтобы вы могли сэкономить время и не лазать по телефонным справочникам, вы ведь деловой человек, не так ли?
На лице Кринстона промелькнуло удивление, затем он снова принял хмурый вид.
— Ладно, — только и сказал он, распахнул дверь в приемную и с грохотом захлопнул за собой.
Мейсон несколько минут неподвижно сидел за письменным столом, потом взял шляпу и тоже вышел из кабинета.
— Я ухожу, Делла, — обратился он к секретарше. — Когда вернусь, не знаю. Закрывай офис в пять.
Мейсон отправился в гараж, где ставил свою машину, и подозвал механика.
— Ты можешь сказать мне, очень сложно повернуть спидометр назад на несколько миль? — поинтересовался адвокат. — Предположим, у тебя на спидометре пятнадцать тысяч триста пятьдесят миль, а ты хочешь, чтобы было пятнадцать тысяч триста четыре и семь десятых мили. Это трудно сделать?
— Нет, — улыбаясь ответил механик. — Только если уж вы решили крутить его назад, то, наверное, следует отогнать до трех тысяч миль, а потом продать машину. С таким количеством миль прогона это несложно.
— Нет, я не собираюсь обманывать ни продавцов машин, ни покупателей, — ответил Мейсон. — Я пытаюсь разобраться с доказательствами в деле. Сколько времени потребуется, чтобы переустановить спидометр?
— Недолго. Это простая операция.
Мейсон вручил ему доллар и с задумчивым видом вышел из гаража.
Из кафе он позвонил в дом Эдварда Нортона.
Очевидно, к телефону подошел дворецкий. По его ответу было понятно, что он уже многократно за последнее время отвечал на звонки, которыми люди пытались выразить свое соболезнование.
— Позовите, пожалуйста, мистера Джона Мейфилда, садовника, — попросил Мейсон.
— Простите, сэр, — ответили на другом конце, — я впервые слышу, чтобы по этому телефону звонили мистеру Мейфилду. Я не знаю, разрешено ли ему пользоваться этим аппаратом.
