— Ладно. Мы не пара. Родились под разными звездами. Но позвольте мне доставить себе маленькую радость. — Роберта завела руки за спину, расстегнула бюстгальтер, и ее груди освободились от узды. Таких больших ему видеть не доводилось. Мышцы — не жир. Они стояли, а не висели. — К счастью, вы не знаете, каково ходить в такой упряжи двенадцать часов в день. — Она вновь надела розовую рубашку.
Анджело опять сходил в ванную, принес бутылку шотландского и поставил ее на стол. Роберта в бюстгальтере не вызывала у него никаких эмоций, а вот огромные груди, свободно перекатывающиеся под рубашкой, возбуждали.
— Вы спрашиваете, почему я здесь? — Роберта, вновь налила себе виски. — Я пришла в надежде, что мы сможем спасти Лорена.
— Я не смогу его спасти, даже если бы и хотел. Но с чего у меня может возникнуть такое желание?
— Вы можете спасти компанию, Анджело. Старик знает, что можете. Он понимает, что вы абсолютно правы, говоря о переднеприводном двигателе и объединении усилий с японской компанией. Лорен тоже понимает, что вы правы. Они собираются попросить вас спасти «Вифлеем моторс». А сделав это, вы кастрируете Лорена точно так же, как кастрировал его старик. Вы сделаете то, что ему не по силам. Отец Лорена покончил с собой. Лорен тоже способен на самоубийство.
— А мне-то что до этого? — спросил Анджело.
— Вы не столь жестоки, Анджело Перино. Вы поможете мне спасти жизнь моего мужа... если я буду умолять вас.
— Я не хочу, чтобы вы умоляли меня, Роберта.
— Хорошо. Тогда у меня к вам разумное деловое предложение. Взаимовыгодное. Как мне, так и вам.
— И Лорену?
— В зависимости оттого, сможет ли Лорен доказать себе, что он мужчина.
— Я все-таки не понимаю, какой мне смысл вновь связываться с Хардеманами.
— Вы хотите построить новый автомобиль, не так ли, Анджело? — спросила Роберта. — В этом вы схожи со стариком. Вы можете работать консультантом, почему нет, но у вас нет более заветного желания, чем создание нового автомобиля. Как старик создал «сандансер». По этой же причине Номер Один не позволяет Лорену остановить сборочный конвейер. Дюжина девственниц под одеялом не согреют его так, как мысль о том, что «Вифлеем моторс» выпустит на дороги Америки еще одну модель.
— Согласен с вами.
— И мне, и вам плевать на огонь в душе старика, — продолжала Роберта. — Нас интересует огонь в душе Анджело. Автомобили — ваша жизнь, Перино. «Вифлеем моторс» — единственная компания, где вы можете воплотить в железо свои идеи. Вы можете...
— Старик...
— Умрет через восемнадцать месяцев, а то и раньше.
— И Лорен...
— Сделает все, что я ему скажу.
— Так как же нам удастся не кастрировать его? Если я соглашусь.
— Мы придумаем, как это сделать. Вы будете давать мне идеи. Я — скармливать их Лорену в постели. И он будет идти на работу, загоревшись вашей идеей.
— Неужели он такой болван?
Роберта улыбнулась.
— Вы знаете его дольше меня.
— У меня такое ощущение, что... меня засасывает в водоворот.
— Это хорошее слово. — Роберта похотливо улыбнулась. — Засосать. До этого мы еще дойдем. И не только. — Она снова скинула рубашку и швырнула ее в дальний угол. — Мы скрепим заключенную между нами сделку... о которой никто, кроме нас, знать не будет.
— Роберта, я...
— Не превращай меня в своего врага, Анджело. Я хочу, чтобы ты построил свой автомобиль. Я могу помочь тебе или блокировать все твои усилия. Новый автомобиль «Форд моторс» не назвали «ли» в честь Якокки, твой автомобиль тоже не назовут «анджело». Но все будут знать, кто его создатель.
Она продолжала раздеваться и в несколько секунд осталась в костюме Евы.
— Это не обязательно... — начал Анджело.
— Сделка чертовски важная, — отрезала Роберта. — И мы не можем зафиксировать ее на бумаге. Чем же нам ее скрепить? Рукопожатием? Нет. Ты знаешь, как враждующие стороны, заключая перемирие, маркировали границы в средневековой Европе? Приводили мальчика на границу, снимали штаны и стегали до крови. Тем самым гарантировалось, что мальчик этого места не забудет. Ему его не просто показали, ему там пустили кровь, так что это место он не забывал до конца своих дней. Вот и ты не должен забыть эту ночь, как и я. Мы не забудем, о чем договорились, если...
Анджело кивнул.
— Да уж, это врежется в память.
— Давай в этом убедимся. Подойди к дивану. Сядь. Я лягу тебе на ноги. Хочу, чтобы ты шлепал меня, пока моя задница не покраснеет.
— Роберта...
— Я серьезно. Пока я не заплачу и не буду умолять тебя перестать. Тогда мы запомним наш договор. А потом скрепим его кое-чем еще. Не менее запоминающимся. Не просто траханием, Анджело.
После первого шлепка она повернулась к нему и рассмеялась. После второго стиснула зубы. В какой-то момент начала плакать, но он не остановился, потому что она молчала. Наконец Роберта взмолилась: прекрати. Она еще плакала, когда, опустившись на колени, заглотнула его член. И так увлеклась им, что Анджело уже подумал, что на этом все и закончится и ничего запоминающегося не будет.
В постели она извивалась под ним, сладострастно повизгивала.
— О-о-о, Анджело! — вырвалось у нее. — Да он у тебя железный!
