Утром Анджело разбудил телефонный звонок. Секретарь Хардемана сообщила, что мистер Хардеман хотел бы переговорить с ним до отлета в Нью-Йорк. Сможет ли он приехать?
Самолет вылетал в десять минут одиннадцатого, так что у Анджело было время подскочить в поместье и еще раз увидеться со стариком.
Но встретил его не старик, а Лорен. Он ждал его на веранде, за столиком, накрытым к завтраку: кофе, крекеры, фрукты.
Погода улучшилась, красное солнце поднималось над белыми бурунами прибоя.
— Номер Один спит, — заметил Лорен.
— Имеет право, в его-то возрасте.
— Буду краток, Анджело, — продолжил Лорен. — Номер Один и я очень хотели бы сказать, что ты ошибаешься насчет нового автомобиля, но мы знаем, что ты совершенно прав. Нам приходится признать, что ты прав и насчет объединения с «Шизокой». Судя по всему, Номер Один больше не будет ни создавать новые модели, ни вести переговоры о совместной работе с другими компаниями. Я тоже не силен ни в автомобилестроении, ни в переговорах с японскими бизнесменами. Ты нам нужен. Думал ли ты, что услышишь такое от меня?
— Но вы мне не нужны, Лорен.
— Все так. Ты из тех, кто добивается успеха в любом деле, за которое берется. Но позволь высказать одно предположение. Для тебя нет ничего важнее, чем создать новый автомобиль. Ли Якокка разработал такой для «Форд моторс». Но называется он «форд», а не «якокка», хотя все знают, кто его создатель.
«Он просто цитирует Роберту», — подумал Анджело. После их скачек она вернулась домой, разбудила Лорена, все ему растолковала... или подготовила его еще до того, как приехать к Анджело? Так или иначе, Лорен, как попугай, повторял ее слова.
— Для меня же нет ничего важнее выживания и процветания компании, — говорил Лорен. — Анджело, у тебя есть веские причины ненавидеть меня. Черт, но и у меня есть причины ненавидеть тебя. Однако мы можем подняться над этим, не так ли? Ты хочешь реализовать свои идеи в металле, построить автомобиль, который видишь мысленным взором. «Джи-эм», «Форд», «Крайслер» тебе такого шанса не дадут. А мы дадим. Номеру Один и мне нужен человек, способный создать автомобиль, который может спасти компанию. Мне нелегко даются эти слова, но я прошу тебя об этом. Возвращайся. Построй свой автомобиль.
— Должность вице-президента по исследованиям и разработке, — отчеканил Анджело. — Но сотрудник, а не консультант. Пятилетний контракт. Даже если результата не будет, ты выплачиваешь мне жалованье за все пять лет. Опционы на акции. Письменно. И ты не суешь свой нос в мои дела, Лорен. Тебя и так похвалят за то, что тебе удалось нанять Анджело Перино. А все лавры за создание автомобиля — мои.
— Ты выразился более чем ясно.
— Хочешь что-то добавить?
— Я согласен. Жалованье?
— Скажем, полмиллиона в год. А что скажет на это Номер Один?
— Анджело, что бы ни сказал Номер Один, особой роли это не играет. Сколько он еще протянет? Когда впадет в кому? Анджело, решать должны ты и я. Мы и решаем. Номер Один нам больше не нужен.
В 1976 году Анджело приезжал в Японию пять раз, и теперь она нравилась ему куда больше, чем во время первого визита. Дважды он брал с собой Синди. Поездки она использовала с пользой для себя: договорилась через одну японскую галерею о проведении в Нью-Йорке выставки Чо Сейичи, скульптора, отливающего из бронзы маленьких птиц, животных, цветы. В первую поездку 1977 года сопровождать мужа она не смогла, потому что через несколько недель ожидала рождения их третьего ребенка.
Их сын Джон родился в 1973 году, их дочь Энн — в 1975 году. Во второй половине своей третьей беременности Синди начала подыскивать дом в округе Уэстчестер или в граничащем с ним штате Коннектикут. Анджело полагал, что, когда он возвратится из Японии, Синди покажет ему понравившиеся ей дома.
Хотя на заводе в Детройте ему отвели полагающийся по рангу кабинет, Анджело проводил там не больше двух дней в неделю. В остальные дни он работал в Нью-Йорке. Согласно достигнутым договоренностям Лорен и не требовал, чтобы Анджело перебрался в Детройт и перевез туда семью
Каждый раз, прилетая в Токио один, Анджело знал, что Бетси может в любой момент постучать в его дверь. Она следила за его перемещениями. Однажды пришла в номер Анджело в Чикаго, в другой раз нашла его в Далласе.
Переговоры с «Шизокой» продвигались куда медленнее, чем он рассчитывал. Но теперь они завершились на взаимоприемлемых условиях. Оставалось решить технические вопросы: модификация трансмиссии под новый автомобиль (эти проблемы решались в Японии), проектирование корпуса и силового каркаса под переднеприводной двигатель (с этим разбирались в Америке).
Анджело попытался выучить японский, но скоро оставил попытки говорить на языке своих новых партнеров. Японцы предпочитали, чтобы он говорил на английском, а не на исковерканном японском, они признавали только классический язык. Анджело, однако, с каждым разом все больше понимал, о чем японцы говорят между собой, но старался не выдавать себя.
