— О чем вы говорите?
Кит сказал:
— Я говорю кое о ком…
Миранда поднялась с места.
— Нет!
— …кое о ком, кто спит…
Миранда схватила стакан с водой и выплеснула ее в лицо Киту.
И тотчас воцарилась тишина.
Кит вытер лицо салфеткой. Все молча, ошарашенно смотрели на него, а он сказал:
— …спит с мужем своей сестры.
— Вот глупости! — в растерянности произнесла Ольга. — Я никогда не спала с Джаспером… или с Недом.
Миранда схватилась руками за голову.
— А я не про тебя, — сказал Кит.
Ольга посмотрела на Миранду. Миранда отвела взгляд.
Лори, все еще стоявшая с кофейником в руке, ахнула, вдруг все поняв.
Стэнли произнес:
— Великий Боже! Мне такое никогда в голову не пришло бы.
Миранда взглянула на Неда. Он был в шоке.
— В самом деле? — спросил он.
Она не отвечала.
Ольга повернулась к Хьюго:
— Ты спал с моей сестрой?
Он попытался криво усмехнуться. Ольга с размаху ударила его по лицу. Удар прозвучал с глухим звуком, словно был нанесен кулаком.
— Ой! — вскрикнул Хьюго и откинулся на спинку стула.
— Ах ты, грязный врун… — произнесла Ольга и умолкла, подыскивая слова. — Червь. Свинья. Чертов подлец, вконец испорченный мерзавец. — И повернулась к Миранде. — А ты!
Миранда не могла выдержать ее взгляд. Она опустила глаза. Перед ней стояла чашечка с кофе. Чашечка была белого фарфора с голубой каемочкой, из любимого маминого сервиза.
— Как ты могла? — произнесла Ольга. — Как ты могла?
Миранда попытается когда-нибудь все объяснить, но что бы она сейчас ни сказала, это будет выглядеть попыткой выгородить себя.
Ольга поднялась и вышла из комнаты.
Вид у Хьюго был сконфуженный.
— Я, пожалуй… — И вышел следом за женой.
Стэнли вдруг сообразил, что Лори стоит тут и что она слышала все до последнего слова.
— Лори, вы бы помогли Люку на кухне.
Она вздрогнула, словно пробудившись ото сна.
— Хорошо, профессор Оксенфорд.
Стэнли посмотрел на Кита.
— Это было жестоко. — От гнева у него дрожал голос.
— Правильно, вини во всем меня, — задиристо произнес Кит. — Я-то с Хьюго не спал, верно? — И, швырнув на стол свою салфетку, вышел.
Нед был глубоко уязвлен.
— М-м, извините, — сказал он и тоже вышел.
В комнате остались лишь Миранда и ее отец. Стэнли поднялся и подошел к ней. Положил руку ей на плечо.
— Они со временем успокоятся и всё забудут, — сказал он. — Скверно это, но пройдет.
Она повернулась к нему и уткнулась в мягкий твид его жилета.
— Ох, папа, извини, — сказала она и заплакала.
Погода становилась все хуже. Тони долго ехала в дом для престарелых, а на возвращение оттуда у нее ушло еще больше времени. На дороге лежал тонкий слой снега, настолько утрамбованный колесами машин и замерзший, что слякоти не было и в помине. Нервничавшие водители не ехали, а ползли, задерживая всех. Красный «порше-бокстер» Тони был идеальной машиной для объезда тех, кто не спешит, но не мог проявить прыти на скользкой дороге, и Тони мало что могла сделать, чтобы сократить время поездки.
Мама с довольным видом сидела рядом с ней в зеленом шерстяном пальто и фетровой шляпе. Она нисколько не обиделась на Беллу. Тони ожидала другого, и ей было стыдно, что реакция мамы огорчила ее. В глубине души ей хотелось, чтобы мама была в ярости из-за Беллы, как была в ярости сама Тони. Это оправдало бы то, что она чувствовала. Но ее мать, казалось, считала, что она сидела столько времени в ожидании по вине Тони. И Тони раздраженно сказала:
— Ты ведь понимаешь, что это Белла уже несколько часов назад должна была заехать за тобой.
— Да, дорогая, но твоей сестре приходится заниматься семьей.
— А у меня ответственная работа.
— Я знаю, ты этим восполняешь отсутствие детей.
— Значит, Белла может тебя подводить, а я — нет.
— Совершенно верно, дорогая.
Тони пыталась, следуя примеру матери, проявить великодушие. Но перед мысленным взором вставали ее друзья, которые сидят в санатории в джакузи, или играют в шарады, или пьют кофе у камина, где пылает огонь. Чарлз и Дэмиен станут веселее и раскованнее. Майкл начнет рассказывать про свою ирландку мать, про легендарный самолет, созданный в ее родном Ливерпуле. Бонни будет вспоминать время учения в колледже, как они с Тони, единственные две девушки среди трехсот студентов инженерного факультета, попадали в переделки. И вот сейчас Тони едет по снегу с мамой, а они все там развлекаются.
Она сказала себе: прекрати хныкать. «Я же взрослая женщина, — подумала она, — а у взрослых есть свои обязанности. К тому же мама неизвестно сколько еще проживет, так что я должна радоваться ее обществу, пока могу быть с ней».
Ей оказалось труднее радоваться, думая о Стэнли. Сегодня утром она чувствовала такую близость с ним, а теперь их разделяла пропасть, более глубокая, чем Большой каньон. Она без конца изводила себя вопросами, не слишком ли нажала на него. Не заставила ли его встать перед выбором между семьей и ею? Быть может, если бы она отступила, он не был бы вынужден принимать какое-то решение. Но она же не вешалась ему на шею, а женщина должна слегка поощрить мужчину, иначе он и говорить с ней больше не станет.
Хватит сожалеть, сказала она себе. Она потеряла его, и тут уж ничего не поделаешь.
