Если бы она находилась в санатории, не могло бы быть и речи о том, чтобы вернуться в город, — слишком это далеко. Но она находилась в Инверберне. Поездка в «Кремль» по такой погоде займет какое-то время — по крайней мере час вместо обычных десяти-пятнадцати минут, — но ничего невозможного в этом нет. Единственной проблемой была мама. Тони прикрыла глаза. А ей действительно необходимо ехать? Даже если Майкл Росс сотрудничал с обществом «Свободу животным», едва ли они повинны в том, что не работают телефоны. Такой саботаж не просто устроить. С другой стороны, еще вчера она сказала бы, что невозможно вынести кролика из ЛБЗ-4.
Она вздохнула. Решение могло быть лишь одно. Она в ответе за безопасность в лаборатории, и она не может оставаться дома и лечь в постель, зная, что нечто странное происходит в «Оксенфорд медикал».
Маму нельзя оставить одну. И Тони не могла в такое время просить соседей присмотреть за ней. Значит, маме придется ехать вместе с ней в «Кремль».
Она передвинула рычаг на первую скорость и тут увидела мужчину, вылезавшего из светлого «ягуара», который стоял через две-три машины дальше вдоль тротуара. Что-то в нем знакомое, подумалось ей, и она медленно стала отъезжать. А он шел по тротуару к ней. Судя по походке, он был слегка навеселе, но вполне контролировал себя. Когда он подошел к ее окошку, она узнала Карла Осборна, телерепортера. В руках у него был маленький сверток.
Тони переставила скорость на нейтральную и опустила окошко.
— Привет, Карл, — сказала она. — Что ты тут делаешь?
— Жду тебя. Я уже готов был уехать.
Мама проснулась и сказала:
— Привет, это твой дружок?
— Это Карл Осборн, и он вовсе не мой дружок.
Со своей обычной бестактностью мама произнесла:
— Наверное, хотел бы им быть.
Тони повернулась к Карлу, а тот осклабился.
— Это моя мама, Кэтрин Галло.
— Большая честь познакомиться с вами, миссис Галло.
— Почему ты меня ждал? — спросила его Тони.
— Я принес тебе подарок, — сказал он. И показал ей то, что держал в руке. Это оказался маленький щенок. — Счастливого Рождества, — сказал он и бросил комочек ей на колени.
— Карл, ради всего святого, не глупи! — Она взяла пушистый комочек и попыталась его вернуть.
Карл отступил от машины и поднял руки:
— Он — твой!
Крошечная собачка была мягкая и теплая, и Тони хотелось прижать ее к себе, но она понимала, что должна от нее избавиться. Она вышла из машины.
— Мне не нужна собачка, — решительно сказала она. — Я женщина одинокая, у меня ответственная работа и старая мать, я не смогу заботиться о собачке и уделять ей столько внимания, сколько требуется.
— Изыщешь какой-нибудь способ. Как ты его назовешь? Карл — славное имя.
Она посмотрела на щеночка. Это была английская овчарка, белая с серыми подпалинами, приблизительно восьми недель от роду. Тони могла держать щенка на одной руке. Он лизнул ее жестким язычком и умоляюще посмотрел на нее. Она постаралась не растаять.
Тони подошла к машине Карла и осторожно положила щеночка на переднее сиденье.
— Вот ты его и назовешь, — сказала она. — А у меня и так забот хватает.
— Ну, ты еще подумай, — сказал он с разочарованным видом. — Я подержу его сегодня ночью и позвоню тебе завтра.
Она снова села в свою машину.
— Пожалуйста, не звони мне. — И передвинула рычаг на первую скорость.
— Жесткая ты женщина, — сказал он ей вслед.
По какой-то причине эти слова задели ее. «Я вовсе не жесткая, — подумала она. И на глаза навернулись нежданные слезы. — Ведь мне пришлось заниматься смертью Майкла Росса, и отвечать куче репортеров, и меня обозвал стервой Кит Оксенфорд, и меня подвела собственная сестра, и мне пришлось отменить поездку, которую я так ждала, я в ответе за себя, и за маму, и за «Кремль», и не могу я взять щеночка, и дело с концом».
Потом она вспомнила о Стэнли и поняла: ей наплевать на то, что сказал Карл Осборн. Она протерла глаза и стала смотреть на дорогу сквозь крутящийся снег. Свернула со своей викторианской улицы и поехала к центральной улице города.
Мать сказала:
— А Карл симпатичный.
— На самом деле, мама, он вовсе не симпатичный. Он пустой и бесчестный.
— Никто не идеален. И едва ли много свободных мужчин твоего возраста.
— Их почти нет.
— Но ты же не хочешь кончать жизнь в одиночестве.
Тони улыбнулась.
— Есть основания думать, что я так не кончу.
Когда она миновала центр города, транспорта стало меньше, и на дороге лежал толстый слой снега. Старательно маневрируя на поворотах, Тони заметила у себя на хвосте машину. Посмотрев в зеркальце заднего вида, определила, что это светлый «ягуар».
За ней ехал Карл Осборн.
Она остановилась, и он остановился как раз позади нее.
Тони вышла из машины и подошла к его окошку.
— А теперь в чем дело?
— Ведь я репортер, — сказал он. — Сейчас сочельник и почти полночь, и у тебя на руках старушка мама, однако ты едешь в машине, и похоже, что в «Кремль». Значит, что-то там происходит.
— Вот дерьмо, — сказала Тони.
