Я провел по лицу мокрой тряпкой. Туман начал рассеиваться. Как только я сумел унять дрожь, Пат решительно повел меня в ванную. После душа, исхлеставшего мою кожу ледяными плетьми, я вновь ощутил себя человеческим существом, а не бесплотным духом, парящим в пространстве. Когда я покончил с мытьем и вышел из ванной, Пат сунул мне чашку горячего кофе и почти насильно заставил его выпить. Я попытался ухмыльнуться, но улыбке моей явно не хватало веселости, а в голосе Пата радости было и того меньше.
— На этот раз ты здорово влип, Майк… — Пат почти рычал. — Какого черта! Господи, почему ты каждый раз во что-нибудь впутываешься и каждый раз — из-за женщины.
— Это была не женщина, Пат.
— Хорошо, милая крошка. Это не меняет дела. — В ответ я грязно выругался. Мой язык еле ворочался, но Пат меня понял. Для верности я повторил свою тираду дважды.
— Заткнись, — бросил Пат. — Не ты первый. Я мог бы сейчас ткнуть тебя носом в то обстоятельство, что ты был влюблен в женщину, которую убили, и крыть тебе было бы нечем.
— Ерунда. Там было двое.
— Ну ладно. Оставим это. Знаешь, что там лежит?
— Конечно знаю… Труп.
— Правильно, труп. То-то и оно… Вы спали в одном номере отеля, вдвоем, и теперь тот парень мертв. У него в руке твой пистолет, а ты мертвецки пьян. Что скажешь?
— Я его прикончил. Я лунатик и пристрелил его во сне.
Теперь выругался Пат:
— Брось молоть чепуху! Я хочу понять, что случилось на самом деле!
— Откуда же взялись эти болваны? — Я указал пальцем на соседнюю комнату.
— Это полицейские, Майк. Они ничем меня не хуже и пытаются узнать то же, что и я. Часа в три ночи пара из соседнего номера услышала выстрел, но они приняли его за автомобильный выхлоп… Утром в номер заглянула горничная и, увидев на полу тело, выскочила за дверь. Кто-то вызвал полицию… Вот и все. Так что же?
— Черт меня возьми, если я хоть что-нибудь в этом понимаю.
— Ошибаешься. Черт тебя возьмет, если ты хоть что-нибудь в этом не поймешь.
Я взглянул на Пата, капитана Патрика Чамберса, моего старого фронтового друга. Он служил в нью-йоркской полиции в отделе по расследованию убийств, и вид у него был мрачный.
Меня стало подташнивать, и я как раз вовремя успел добраться до унитаза и поднять крышку. Пат подождал, пока я выйду и прополощу рот, и протянул мне одежду.
— Одевайся, — проговорил он, скривив губы, и недовольно покачал головой.
Руки у меня так дрожали, что я с трудом застегнул пуговицы на рубашке. Мне, правда, удалось засунуть галстук под воротничок, но затянуть его я так и не смог и послал к черту. Пат помог мне надеть куртку, и я порадовался, что даже в такой ситуации он остался мне другом.
Когда я вышел из ванной, толстяк все еще сидел на стуле, правда, стонать уже перестал. Если бы не Пат, он наверняка разбил бы мне черепок дубинкой, разумеется призвав на помощь двух-трех своих парней. Двое полицейских были в форме — из патруля и двое в штатском — из местного полицейского участка. Я никого из них никогда и в глаза не видел, и они меня тоже, так что мы были квиты. Парни в штатском и один из патрульных бросили на Пата многозначительные взгляды: «Хорош субчик, да?» Но Пат тут же поставил их на место.
Он придвинул мне стул и сел сам.
— Ну, рассказывай все по порядку, Майк. И со всеми подробностями.
Я повернулся и бросил взгляд на тело, распростертое на полу. У кого-то хватило ума прикрыть его простыней.
— Это Честер Вилер, — начал я, — владелец магазина в Колумбусе, штат Огайо. Магазин достался ему в наследство. Женат, двое детей. Приехал в Нью-Йорк, чтобы закупить товары… — Я смолк и выжидающе посмотрел на Пата.
— Гони дальше, Майк…
— Я познакомился с ним в 1945 году, когда вернулся с войны. В Цинциннати тогда все гостиницы были переполнены. У меня в номере стояли две кровати, а он спал в коридоре. Я предложил ему переночевать у меня, и он согласился. Он был тогда капитаном военно-воздушных сил. Утром мы выпили за знакомство, а днем он уехал, и я не встречал его ни разу до прошлой ночи, когда вдруг столкнулся с ним в баре. Мы оба обрадовались и устроили грандиозную попойку. За ночь сменили не меньше дюжины баров, а потом он предложил отправиться сюда. В номере мы прикончили последнюю бутылку… Кажется, его немного развезло, но точно я не помню. А потом я проснулся оттого, что кто-то бил меня по лицу.
— И это все?
— Да.
Пат внимательно оглядел комнату и склонился над телом. Один из полицейских в штатском, предвидя его вопрос, заметил:
— Мы ничего не трогали, сэр.
Мне тоже хотелось посмотреть, но я боялся, что мой желудок этого не выдержит. Наконец Пат проговорил, ни к кому не обращаясь:
— Он застрелился. — После этого резко обернулся ко мне:
— Ты, наверное, догадываешься, Майк, что это будет стоить тебе лицензии?
— С чего ты взял? — недовольно проворчал я. — Ведь не я же его прикончил…
— Откуда ты знаешь? — ухмыльнулся толстомордый.
— Я не стреляю в людей спьяну, — рявкнул я, — если они не толкаются и не хулиганят.
— Тоже мне умник выискался.
— Да не глупей тебя.
— Прекратите, оба! — бросил Пат.
