Я подошел к нему со стаканом воды и подождал, пока он сделает несколько глотков.
Эдди стал понемногу успокаиваться, к нему вернулась способность рассуждать.
— Осталось всего несколько дней, Майк. Так что, какая разница, кто это сделал. Мне только жаль, что я так и не успел сделать репортажа об этом деле. Через несколько дней мы все перестанем думать обо всем на свете.
Я продолжал смотреть в окно на непрекращающийся дождь и улавливал лишь отдельные слова из его монолога.
— Я думаю, этого не произойдет, — прервал я его излияния.
Он рассмеялся нервным, напряженным смехом, переходящим в истерику.
— Майк, ты просто мерзавец!
Я взглянул на него и поднял трубку телефона. Через некоторое время мне разыскали капитана Чамберса, которому я сказал:
— Тебе обязательно нужно встретиться со мной, приятель. Это не займет у тебя много времени.
— О чем ты говоришь, Майк?
— Ты можешь покупать календарь на следующий год, Пат. Он тебе будет просто необходим.
Пауза длилась почти десять секунд, так что я даже стал сомневаться в исправности линии. Он прекрасно понял, о чем я говорю. Его голос возник с совершенно новой интонацией: я сначала даже не узнал его.
— Майк…
Но прежде чем он продолжил, я объяснил ему, где я нахожусь, и положил трубку. Эдди наблюдал за мной, как за сумасшедшим. Я молча протянул ему листок из тонкой бумаги.
— Что это?
— Точные места расположения каждого из этих двадцати контейнеров. У тебя есть реальный шанс сделать недостающий тебе скачок в карьере.
Я вынул из кармана две оставшиеся фотографии и положил их рядом с телом. Мне они были больше не нужны. Я сделал еще один звонок по телефону, но моего абонента не было дома, о чем я уже догадывался раньше.
Спад Генри не знал, как проще объяснить мне сложившуюся ситуацию, так как грубая ложь была противна его натуре. Наконец он сказал:
— О, Майк, черт побери. Я только что получил указания по внутреннему телефону. Никого не пускать наверх. Там происходит очень важное совещание.
— Сколько человек там собралось?
— Я думаю, человек шесть.
— А когда появился последний?
— О, последний был около часа назад. Это было почти в тот момент, когда я получил приказ. Больше не было никого.
— Послушай, Спад…
— Майк, ничего не могу поделать. Тебе будет все равно, пропущу я тебя или нет. Они блокировали лифты на своем этаже. Есть, правда, пожарный выход, но он запирается изнутри. При всем моем уважении, Майк, ничего нельзя сделать.
— Очень жаль, Спад.
— Это моя работа, Майк. И ты держишь ее в своих руках.
— Все будет выглядеть иначе, если ты вдруг не заметишь меня…
— Но, Майк, здесь это невозможно, чтобы я не заметил тебя! Посмотри, вот стоят четыре телекамеры, контролирующие каждый вход и выход. Как я смогу объяснить твое появление там?
— Не беспокойся, Спад, я постараюсь не причинить тебе неприятностей.
— Но ведь даже обезьяна не сможет проникнуть сейчас туда!
Лифт остановился на самом верху. Фойе было отделано скульптурными барельефами, хорошо сочетающимися с бледно-голубым цветом стен. В конце вестибюля была единственная дверь, которая оказалась запертой. Мои попытки воспользоваться звонком ни к чему не привели, так как, скорее всего, дежурное помещение верхнего этажа уже не работало. Мне не оставалось ничего другого, как воспользоваться пистолетом для дальнейшего продвижения. Три выстрела в замок сделали свое дело, и путь был свободен. Я не очень беспокоился о звуках выстрелов. В таком помещении они не могли распространиться далеко.
Я прошел через коридор в боковое крыло здания, чтобы добраться до пожарной лестницы. Несколько минут у меня ушло на возню с металлической фурнитурой пожарного окна, прежде чем я начал спускаться по железным ступеням к нужному мне этажу. Там было очередное окно, ведущее к пожарному выходу. Осторожно выдавив стекло, я просунул в образовавшееся отверстие руку и добрался до замка двери. Когда она открылась достаточно широко, до меня стали доноситься приглушенные звуки разговора. Я находился в небольшом кабинете, отделанном в современном стиле делового учреждения.
Осторожно подойдя к двери, ведущей в другое помещение, я слегка приоткрыл ее. Секретарша, дежурившая в приемной, видимо, услышала шорохи через открывшуюся часть дверного проема, но увидеть меня у нее уже не было времени. Она без звука опустилась на пол от удара вдоль челюсти, который я незамедлительно нанес. Я осторожно перенес ее в кабинет и закрыл дверь. Теперь голоса раздавались из-за второй двери, которая была в той же приемной. К этой двери я и направился.
Один из говоривших резко стукнул рукой по столу и перешел почти на крик:
— Сколько раз я буду повторять? Там ничего не было! Я обыскал все углы!
— Оно должно быть там! — Я сразу узнал этот голос.
— Мне лучше знать! Там ничего не было, в этой комнате. Возможно, у него были еще какие-то места, а скорее всего, у него и не было ничего вообще. Что мог значить для него этот листок бумаги с какими-то названиями мест. Почему он должен был его сохранить?
