Никто точно не знал, что произошло. Накануне, в девятом часу вечера, здесь шла десятитонка, совершавшая регулярные рейсы между Парижем и Лионом. На повороте она врезалась в машину с потушенными фарами и столкнула ее в реку.
Водителю грузовика Жозефу Лекуэну почудились крики, и хозяину баржи «Прекрасная Тереза», стоявшей на канале, примерно в ста метрах отсюда, тоже послышались призывы о помощи.
Оба они встретились на берегу и, вооружившись большим фонарем, пытались хоть что-нибудь разглядеть в темноте. Затем шофер продолжил свой путь в Монтаржи, где тотчас поставил в известность о случившемся жандармерию.
Местность, где произошел несчастный случай, входила в округ Немура. Жандармерия этого города тоже была извещена, но поскольку ничего нельзя было предпринять до рассвета, лейтенант жандармерии разбудил капитана только в шесть утра.
Ожидание было томительным. Люди мерзли, втянув голову в плечи, почти равнодушным взглядом смотрели на грязные воды Луэна.
Тут же под большим зонтом стоял хозяин гостиницы и с видом знатока обсуждал ситуацию.
— Если тела не застряли в машине, их найдут нескоро: все плотины спущены, и они доплывут до Сены, если не зацепятся за корягу.
— Они никак не могут застрять в машине, — возражал водитель грузовика, — машина-то открытая!
— Интересно!
— Что — интересно?
— Да вчера у меня остановилась молодая парочка, приехавшая в открытой машине. Они ночевали у меня, позавтракали и собирались остаться и на эту ночь, но больше я их не видел.
Нельзя сказать, что Мегрэ прислушивался к этой болтовне, но мозг его регистрировал каждое слово помимо его воли.
Водолаз наконец всплыл на поверхность, и люди в плащах принялись торопливо отвинчивать его большой медный шлем.
— Валяйте, — сказал он, — застроплено надежно.
На шоссе нетерпеливо гудели машины, не понимая причины затора. В окна высовывались головы.
Кран, вызванный из Монтаржи, производил невероятный грохот. Наконец из воды показалась верхняя часть серого кузова, потом капот, колеса…
Ноги у Мегрэ давно промокли, брюки отяжелели от налипшей грязи. Он с удовольствием выпил бы чашку горячего кофе, но не хотел уходить отсюда и тащиться в гостиницу, а капитан жандармерии не решался больше отвлекать его разговорами.
— Осторожно, ребята! Освободите место слева.
Перед автомобиля хранил отчетливые следы столкновения, подтверждавшие слова шофера грузовика, что в момент происшествия машина была развернута лицом к Парижу.
— Раз! Два!.. Взяли!
Наконец машину выволокли на берег. Странное она представляла зрелище. Колеса искорежены, крылья скомканы, как бумага, на сиденьях уже осели грязь и речные наносы.
Лейтенант жандармерии записал номер, пока капитан искал на панели табличку с именем хозяина машины.
На табличке было написано: «Р. Добуа, Париж, авеню Терн, 135».
— Я попробую позвонить туда, хорошо, комиссар?
На лице Мегрэ читалось: «Делайте что хотите! Меня это не касается».
Все это — дело жандарма, а не комиссара уголовной полиции. Бригадир уехал на мотоцикле звонить в Париж. Вытащенный из воды автомобиль обступили со всех сторон. Было тут с десяток любопытных из проезжавших мимо машин; некоторые ощупывали кузов или пытались заглянуть внутрь.
Кто-то случайно повернул ручку багажника, и, против ожидания, крышка без труда откинулась. Человек с криком отшатнулся, а стоящие рядом устремились вперед, чтобы получше разглядеть.
Мегрэ подошел вместе с другими, нахмурил брови и впервые за это утро громко приказал:
— Отойдите!.. Ни к чему не прикасаться!
Теперь он тоже увидел. Увидел человеческое тело, странно согнутое, скрюченное в неестественной позе, будто человека втиснули туда и с трудом захлопнули крышку; светлые волосы с платиновым отливом указали на то, что это женщина.
— Капитан, пожалуйста, очистите место! Тут пахнет грязной историей.
Да и работа предстояла довольно грязная! Вытаскивать мокрый труп из багажника — занятие не из приятных.
— Вы ничего не чувствуете?
— Еще бы.
— Вам не кажется, что…
Минут через пятнадцать подозрения подтвердились. Один из зевак оказался врачом. Он осмотрел труп в придорожном кустарнике. Приходилось беспрерывно отгонять людей и даже детей, которым не терпелось посмотреть на все поближе.
— Смерть наступила по крайней мере трое суток назад.
Кто-то потянул Мегрэ за рукав. Это был Жюстен Розье, хозяин «Приюта утопленников».
— Я узнал машину, — сказал он с таинственным видом. — Она принадлежит моим молодым постояльцам.
— У вас записаны их имена?
— Да, они заполнили листок.
Снова заговорил врач:
— Знаете, эта женщина убита. Каким орудием?
— Бритвой. Ей перерезали горло.
А дождь все лил и на машину, и на труп, и на темные фигуры, суетившиеся в серых сумерках рассвета. Затарахтел мотоцикл. С него соскочил бригадир.
— Машина уже не принадлежит господину Добуа, с которым я только что говорил по телефону. На прошлой неделе он продал ее хозяину гаража у заставы Майо.
— А что заявил этот хозяин?
— Я звонил в гараж. Машина перепродана три дня назад молодому человеку, который заплатил наличными. По этой причине имя его не было нигде зарегистрировано.
