Мегрэ снова что-то пробурчал в трубку, повесил ее, смущенно огляделся по сторонам. Он-то знал, как это бывает. У дежурного инспектора в отделе срочных вызовов есть приятель, этот самый Пьер. И он всегда готов поделиться с другом ценной информацией.
Еще два дня…
Мегрэ набил трубку, вернулся в свой кабинет, но так и не собрался с силами, чтобы снова зарыться в бумажный ворох: минутой позже он уже надел котелок, натянул тяжелое пальто с бархатным воротником и, пожав плечами, начал спускаться по лестнице.
Было только шесть часов утра. Телефонный звонок раздался как раз вовремя, и когда Мегрэ вышел из такси на улице Мобеж, в двух шагах от Северного вокзала, перед дверью гостиницы, которую охранял полицейский в форме, еще не собралась толпа.
— Полицейский комиссар уже здесь?
— Пока нет. За ним поехали к нему домой.
— А врач?
— Только что поднялся наверх.
Это была самая обычная захудалая гостиница, из тех, что всегда ютятся рядом с вокзалами. В комнатушке справа от входной двери виднелась разобранная постель, вероятно принадлежавшая ночному портье.
Все здесь выглядело серым и неопрятным, особенно в это раннее, дождливое утро.
— Номер тридцать два на третьем этаже…
Вытертый ковер на лестнице был прикреплен медными прутьями. В коридоре на втором этаже столпилось несколько постояльцев в ночной одежде, кое-кто в пальто, наброшенном вместо халата прямо поверх пижамы, с заспанными лицами и с тем осоловелым выражением, которое появляется у людей, внезапно оказавшихся свидетелями трагедии.
Поднимаясь по лестнице, Мегрэ чуть было не налетел на девушку, которая спускалась ему навстречу.
— Куда это вы собрались? — спросил он машинально.
— Мне надо на поезд.
— Возвращайтесь в свой номер.
— Но…
— Никто не должен покидать гостиницу без моего разрешения. У двери стоит полицейский.
Продолжая подниматься, он вынудил ее попятиться вверх по ступенькам.
— Это надолго?
— Понятия не имею. Говорю вам, идите в свой номер.
Он нередко бывал не в духе в начале расследования, да и бессонная ночь давала о себе знать. Дверь тридцать второго номера распахнулась, и наспех одетый мужчина с незастегнутым воротом, в шлепанцах на босу ногу, обратился к нему:
— Полицейский комиссар?
— Нет, я из Главного управления уголовной полиции. Комиссар Мегрэ.
— Прошу вас, входите… Я хозяин гостиницы. Я здесь уже пять лет, но такого еще не было…
Ну, с этим все ясно! Болтливый зануда, слабак и нытик, вложивший в гостиницу свои жалкие сбережения в надежде через несколько лет уйти на покой.
Мегрэ вошел в комнату. Врач уже надевал пальто. На кровати лицом вниз лежал обнаженный мужчина, на спине у него, примерно на уровне сердца, зияла широкая рана.
— Умер?
— Почти мгновенно.
— А кровь?
Врач показал на растекшуюся у самой двери лужицу:
— Он дотащился дотуда, пытался звать на помощь.
Хозяин пояснил:
— У меня как раз зазвонил будильник, я всегда встаю в половине шестого. Наши постояльцы, как правило, спешат на поезд и поэтому просыпаются рано. Услышал, как хлопают двери…
— Погодите… Вы сказали, двери… Именно двери, во множественном числе?
— Думаю, да… Хотя я не уверен… В общем, до меня донесся какой-то шум.
— А шаги?
— И шаги, конечно, тоже.
— В коридоре или на лестнице?
— Надо подумать…
— Подумайте… Шаги на лестнице звучат иначе, чем в коридоре…
— Может, и те и другие? Больше всего меня поразил крик, вернее, вопль, который, казалось, с трудом вырывался из глотки. Я как раз надевал брюки. Открыл дверь и…
— Минутку. А где вы спите?
— На втором этаже, в самом конце коридора. Там есть каморка, которую нельзя сдавать, потому что там только слуховое окошко…
— Дальше!
— Это все. Я помчался сюда. Некоторые постояльцы приоткрыли двери и выглядывали в коридор. Эта дверь была распахнута, на пороге мужчина не лежал, а скорее стоял на коленях, буквально истекая кровью…
— Голый?
— Это я снял с него пижаму, — вмешался врач.
— Ножевая рана?
— Да, нанесена большим ножом с широким лезвием.
Наконец прибыл полицейский комиссар и при виде Мегрэ недовольно поморщился.
Мегрэ терпеть не мог преступления, совершенные в гостиницах, и уже сожалел, что, не подумав, ответил на не предназначавшийся ему телефонный звонок. Как всегда в таких случаях, постояльцам не сиделось на месте.
Один за другим они обращались к полицейским:
— Прошу прощения, господин комиссар… Вот мои документы. У себя в Безье я пользуюсь всеобщим уважением. В полдень я должен быть в Брюсселе, а мой поезд…
— Мне очень жаль! — только и мог ответить комиссар.
Кое-кто возмущался. Некоторые женщины, предварительно испробовав на нем свои чары, плакали:
— Если только мой муж узнает, что я провела здесь ночь…
— Мадам, наберитесь терпения!
Наконец, когда все постояльцы собрались в коридорах, он вышел из себя, велел им вернуться в свои номера и закрыть за собой дверь.
У него оставалось на все про все меньше четверти часа. Вот-вот сюда нагрянут эксперты с фотоаппаратами и прочим оборудованием. Затем их сменят следователь, представитель прокуратуры, судмедэксперт.
— Это все его вещи? Больше ничего не было?
