— Во-первых, Берта Мартино, девятнадцать лет…
— Откуда она?
— Сейчас… А, вот… из Компьена.
— А вторая?
— Люсьена Жуфруа… сорок пять лет… из Муасана… — Тут малорослый Люка поднял на комиссара взгляд, полный изумления восторга.
— Теперь понял? Бери такси! Поезжай за ней… Да пошевеливайся, черт тебя побери… — И он, усталый и довольный, вытолкал бригадира за дверь.
Он снова стал рассматривать фотографии и только теперь обратил внимание, что все любовницы Бомпара были молоденькими девушками, а некоторые совсем юными.
— Ну и которая из них? — беззлобно поинтересовался он у своей пленницы.
У обоих уже слипались глаза. Селина сгорбилась на своем стуле. В ответ она лишь покачала головой.
— Среди них нет Люсьены Жуфруа?
— Я пока ничего не могу сказать! — еле выговорила она.
— Почему? Ждете, когда ее привезут? Вы ведь из Муасана, признайтесь?
— Скоро я расскажу все.
— Почему не сейчас?
— Потому!
— Знаете, что бы я сделал, будь вы моей дочкой? Устраивал бы вам время от времени хорошую порку, чтобы научить уму-разуму! И еще, держу пари, вы собирали карточки кинозвезд мужского пола. Будете отрицать? Ну тогда, значит, романов начитались…
Она тихонько пояснила:
— Я занималась музыкой.
И вздрогнула, когда Мегрэ убежденно произнес:
— Это то же самое! Вы себя распаляли! Вы повстречали Жоржа Бомпара. Вот только не пойму, как вас угораздило влюбиться в коммивояжера!
Она снова пояснила:
— Он сказал мне, что он композитор. Он замечательно играл на фортепиано…
Между ними вновь установилась та странная близость, которая нередко возникает между полицейским и преступником.
В кабинете было жарко и накурено. Издалека до них доносились приглушенные звуки: телефонные звонки за стеной, шум шагов по коридору, а где-то на заднем плане — сигналы проносившихся по мосту машин.
— Вы любили его?
Она помолчала, опустив голову.
— Конечно любила.
— Я даже не знаю, взял ли он вас с собой или вы за ним увязались сами…
Она сказала просто:
— Сама!
Он все понял. Перед ним была такая пошлая жизненная реальность, которая лежит в основе даже самых запутанных на первый взгляд дел.
Коммивояжер, любитель молоденьких девушек, старался возвыситься в их глазах, выдавая себя за великого композитора…
Восторженная, как это свойственно ранней юности, провинциалка не устояла перед ним, а затем попыталась бороться за свое счастье…
— Это он привез вас в Париж?
— Нет, я приехала сама.
— Он оставил вам свой адрес?
— Нет… Он окружил себя тайной… Но он говорил мне, что часто заходит в одно кафе на Сен-Жермен… Там я его и встретила… У меня с собой ничего не было, и он захватил свой дорожный набор… Он просил, чтобы я несколько дней пожила в гостинице, пока он уладит кое-какие дела и сможет полностью посвятить себя мне.
Утром, когда она выдавала себя за обычную искательницу приключений, Мегрэ едва ей не поверил — так отлично играла она свою роль. И весь этот долгий день она была то совсем юной девочкой, то истинной женщиной, стойкой и слабой, неукротимой и подавленной.
— Что-то ваш инспектор не торопится, — вдруг заметила она, взглянув на свои часы.
— Он — бригадир.
— Не вижу разницы.
— Давно вы уехали из Муасана?
— Сейчас я вам ничего не скажу…
— Вы знакомы с Дюфье, ночным портье?
— Я не буду говорить, пока не вернется бригадир.
— Значит, вы полагаете, что Люсьена Жуфруа скрылась?
— Понятия не имею… Закажите для меня еще кофе, пожалуйста. Я так устала…
Он позвонил рассыльному. Чуть позже раздался телефонный звонок.
— Да? Как ты сказал? Ничего не поделаешь, старина! Этого следовало ожидать. Да-да, сейчас передадим ее приметы на все таможенные пункты… — Он повернулся к девушке: — Это бригадир Люка… Сообщил мне, что Люсьена Жуфруа ушла из гостиницы еще утром, никого не предупредив… — И добавил в трубку: — Давай-ка возвращайся… Вот именно.
Он положил трубку и наткнулся на недоверчивый взгляд девушки.
— Ну, теперь-то, я думаю, вы уже можете говорить?
— Откуда мне знать, что вы не лжете? Может, вам никто и не звонил…
— Спасибо за доверие! Что же, в таком случае дождемся Люка. Ему-то вы поверите?
— Возможно.
Оба были уже на пределе. Прошло еще четверть часа, а они и парой слов не обменялись. Наконец вернулся Люка:
— Мне бы следовало подумать об этом еще утром, комиссар…
— Как ты мог об этом подумать? Я и сам не сообразил… А где ночной портье?
— Здесь, в коридоре.
— Что он говорит?
— Ничего! Твердит, что знать ничего не знает.
— Давай его сюда!
Свидетель, испуганно втянув голову в плечи, исподлобья покосился на Мегрэ.
— Что вас связывало с Люсьеной Жуфруа?
— Она мне золовкой приходится.
— Садитесь. Вам нечего бояться. Только откровенно отвечайте на все вопросы. У вашей золовки была дочь?
— Да, Резиной ее звали.
— Что с ней сталось?
— Померла.
— От чего?
Упрямое молчание. Но Мегрэ не отступал:
— Говорите: от чего?
На этот раз Селина прошептала, обращаясь к портье:
— Вы можете ему сказать, Жозеф!
— От операции, которую ей сделали, потому что она забеременела. Шестнадцать лет ей было…
— Это случилось в Муасане?
— Да, три года назад.
— Жорж Бомпар тогда тоже находился в Муасане?
— Это все из-за него. Он же и отвел ее к акушерке, когда она сказала, что беременна.
