После недолгих разговоров приступили к игре.
– Сдавайте! – сказал мэр-ветеринар Урбену.
– Ни за что! Лучше вы! – ответил хозяин «Гран-Кафе».
В глубине кафе работал радиоприемник, на который никто не обращал внимания, поскольку он был частью общей атмосферы. Наследник Урбена, в возрасте двух лет, ползал на четвереньках возле плиты, а госпожа Урбен, более, чем обычно, страдавшая от запора, вышивала подушку для своей гостиной, куда никто никогда не заглядывал.
– Тридцать шесть…
– Тридцать семь…
– Пятьдесят шесть…
Заходящее солнце заглядывало в окна и освещало рыжие волосы, ореолом окружавшие лицо мэра-ветеринара, и Мегрэ подумал, что из этого маленького человека мог бы получиться неплохой фавн.
«Если бы он был врачом, жену бы я ему не доверил…» – подумал он между прочим.
Появился мясник, молчаливый и, без сомнения, уставший от своей поездки, так как утром шел дождь. Кроме того, он был сильно озабочен и не долго это скрывал.
– Надо бы мне повидать нотариуса… – заявил он, сев за стол.
– Сегодня вечером? – быстро ответил кузнец; кожа его была покрыта черными точками. – Думаешь, он тебя дождется?
– Я звонил ему домой… Это уже договорено… Не люблю хранить большие суммы дома…
– Очень умно! Хотя вы и играли семерку черней вместо второго козыря треф, я сбросил мою манилью бубен и влип… Анжель!..
Девушка подошла. Никто, кроме кузнеца, не обратил на нее внимания.
– Принеси мне кусочек льда, слышишь?
Урбен сидел, по своему обыкновению, прямо за Мегрэ, и так как он видел его карты, то сам себе постоянно неодобрительно покачивал головой.
– Эй, не подсказывай…
– Что вы, господин мэр…
Однако слышали ли они слова мясника? Понемногу, по мере того, как перед игроками накапливались жетоны (как обычно, надо было попросить еще кругляшек!), смеркалось, затем зажгли лампы, и улица за окнами превратилась в черную дыру, в которой сиял единственный фонарь – лампа над мясной лавкой.
– Чего ты хочешь от нотариуса? Ты, случаем, не хочешь купить дом в Жюле?
– Как? Ты хочешь его купить?
– Не я… Но я знаю кое-кого…
Мегрэ, который был поглощен игрой, как всегда, не интересовался посторонними разговорами. Он надеялся получить мизер, который привлекал его гораздо больше.
– Ты знаешь, что бельгиец хочет там сделать?
– Мне рассказали… Кинотеатр!..
– Господа, играем, – возмутился кузнец, который объявил сорок шесть.
– Мизер на столе! – рискнул наконец Мегрэ. Ему это удалось. Впервые с тех пор, как он пришел сюда.
– Запишите мне пять… – сказал он остальным.
– Ты и правда покупаешь? – настаивал ветеринар.
– Да нет, – смущенно вздохнул мясник.
– Он должен был бы мне об этом сказать… Я обещал бельгийцу, что никто не повысит цену… Кинотеатр выгоден всем…
Игра возобновилась. Мегрэ заметил, как вошли аптекарь и доктор, которые приходили поиграть в бильярд во второй зал, но никогда не задерживались возле игроков в манилью.
– Двадцать шесть!
– Если вы пропускаете, я пас…
Они открыли свои карты. Анжель снова принесла выпивку, у них был ритуал выпивать в середине каждой игры. Почему в тот момент, когда она наклонилась над столом, комиссар посмотрел на Урбена? И почему ему показалось, что хозяин кафе выглядел мрачным, словно человек, узнавший об измене возлюбленной?
«Черт возьми! – подумал он. – Вчера у Анжель был выходной, она еще ездила в Орлеан. Если он и правда ее любовник, то наверняка ревнует к этим ее еженедельным прогулкам…»
Снова сдали карты! Времени подумать не оставалось.
А потом он выпил свой анисовый аперитив и принялся выкуривать трубки одну за одной.
Госпожа Мегрэ была замечательной женщиной, она не нуждалась ни в ком, чтобы быть счастливой, и могла провести весь день на кухне или кладовой наедине со своими думами. Но думала ли она?
Довольно! Он не хотел быть злым. Однако бывали дни, когда атмосфера «Гран-Кафе» казалась особенно мрачной и он чувствовал себя здесь как цепной пес. Неужели он покинул набережную Орфевр, чтобы играть с этими славными увальнями? Ему давали только пять минут передышки, а если он опаздывал, ненавистный мальчишка с визгливым голосом – сын ветеринара, рыжий, как и его отец, – уже кричал у калитки сада:
– Вас ждут «эти из „Гран-Кафе“!..
Довольно! Хватит этих карт! Никогда в жизни! Сыграть бы только мизер…
– Что там? – спросил Урбен у позвавшей его жены.
И он пошел к ней. Они о чем-то тихо говорили. Мегрэ подумал, что бедный Урбен женился на очень неприятной женщине, а его связь с Анжель, если она существовала, тоже была, похоже, не слишком-то веселой.
Что ж, это жизнь! Если присмотреться повнимательней, повсюду, в маленьких городках на Луаре, Шере или Роне, жизнь течет одинаково, разница только в мелочах.
На юге Мегрэ играл бы в шары, а в Лилле – в кегли…
– Ты проиграл!.. – сказал мэр, вставая и вытирая усы, всегда влажные, как усы спаниеля.
Что же касается порядка окончания игры… Мясник и Мегрэ были двумя проигравшими. Бывший комиссар подошел к стойке, где расплатился и дал Анжель франк на чай… Другие давали только десять су, но для проигравшего была своя такса, ничего не поделаешь…
