— Ничем. У него было состояние — вернее, состояние его жены, но, насколько я знаю, через несколько лет от него осталось одно воспоминание. Тем не менее он продолжает жить в большом доме на улице Реколле и держит кухарку, лакея и шофера. Филипп часто приезжал в Байе просить у тети денег.
— И она ему давала?
— Никогда! Она отвечала ему: «Потерпи, вот я умру…»
Пока молодая женщина говорила, Мегрэ мысленно подвел первые итоги. В Байе, на одной из тихих улочек возле собора, где звук шагов заставляет дрожать занавески в каждом окне, жила мадам Жозефина Круазье, вдова Жюстина Круазье.
История ее обогащения была и необыкновенной и заурядной. Круазье, мелкий чиновник, был помешан на страховании, что было предметом невеселых шуток окружающих.
Однажды, в первый и последний раз в своей жизни, он решил отправиться на пароходе в Саутгемптон. Море было неспокойно. Корабль накренился, Круазье ударился о рубку и раскроил череп. Его вдова, к своему собственному удивлению, получила вскоре около миллиона франков от различных страховых компаний.
С этого дня единственной заботой Жозефины Круазье было следить за тем, как растет ее состояние. Она преуспела в этом, поговаривали, что ее состояние оценивалось в четыре или пять миллионов франков.
Сын ее сестры, Филипп Делижар, начал с того, что женился на дочери преуспевающего барышника. Он купил и обставил роскошный особняк, который стал гордостью Кана. Но его вложения оказались настолько же неудачными, насколько выгодными были начинания его тети. Ходили слухи, что уже три или четыре года он живет в кредит, занимая под большие проценты деньги в счет будущего наследства.
— Итак, мадемуазель Ледрю, единственным основанием для ваших обвинений является то, что Филипп нуждался в деньгах?
— Я же сказала вам, что мадам Круазье просила меня, если что-нибудь случится с ней на улице Реколле…
— Простите, но вы должны согласиться, что страхи пожилой женщины вряд ли могут служить основой для обвинений. Не лучше ли нам обратиться к фактам?
— Тетя умерла вчера, в пять часов вечера. Они уверяют, что от сердечного приступа!
— У нее было больное сердце?
— Не настолько, чтобы от этого умереть.
— Вы в это время были в Байе?
Мегрэ показалось, хотя он мог и ошибиться, что девушка какое-то мгновение колебалась, прежде чем ответить.
— Нет… я была здесь, в Кане.
— Но ведь вы сказали, что не сопровождали мадам Круазье в этой поездке?
— Это так. Но от Байе до Кана только полчаса на автобусе. А мне надо было кое-что купить.
— И вы не видели своей тети?
— Нет, но я зашла в дом на улице Реколле.
— В какое время?
— Около четырех. Мне сказали, что мадам Круазье нет дома.
— Кто вам это сказал?
— Лакей.
— Он спросил у хозяев?
— Нет, он сам мне сказал.
— Значит, это или было правдой, или он получил инструкции заранее.
— Я так и подумала.
— И куда вы пошли потом?
— Мне надо было купить массу мелочей. Потом я вернулась в Байе. А сегодня, читая местную газету, узнала о смерти тети.
— Странно…
— Простите?
— Я говорю, странно. В четыре часа вам сказали, что вашей тети нет дома. Вы возвращаетесь в Байе и на следующее утро узнаете из газеты, что ваша тетя умерла через несколько минут, самое большое через час, после вашего визита. Я вас правильно понял, мадемуазель Ледрю, что вы официально просите начать расследование?
— Да, инспектор. У меня нет больших денег, но я готова пожертвовать всем, чтобы выяснить правду и наказать виновных.
— Одну минутку. Кстати, о ваших финансовых возможностях. Могу ли я поинтересоваться, что вы наследуете после смерти мадам Круазье?
— Ничего. Я сама писала завещание и отказалась что бы то ни было принять от нее. Иначе никто бы не поверил, что я бескорыстно относилась к мадам Круазье.
Это звучало чуть-чуть слишком убедительно, чтобы быть правдой. Но при всем старании Мегрэ не мог найти ни единой трещинки в ее броне.
— Таким образом, вы остались без гроша?
— Я этого не сказала, инспектор. Я получала жалованье как компаньонка мадам Круазье. Расходов у меня почти не было, я могла понемногу откладывать, чтобы у меня были деньги на черный день. Но, повторяю, я готова истратить все до последнего су, чтобы отомстить за тетю.
— Разрешите задать вам еще один вопрос. Наследник — Филипп, не правда ли? Теперь предположим, что он убил свою тетю. В таком случае он теряет право на наследование. Что же случится с миллионами?
— Они будут пожертвованы на воспитание одиноких девушек.
— Мадам Круазье интересовалась благотворительностью?
— Она жалела девушек, которые живут одни. Она знала об опасностях, которые их окружают.
— Благодарю вас, мадемуазель.
— Так вы начнете расследование?
— Я проверю кое-что. И если мне покажется необходимым… Да, кстати, где я смогу вас отыскать?
— Похороны состоятся через два дня. Я буду здесь, в Кане, рядом с ней…
— А Филипп?
— Мы не разговариваем. Я молюсь и… немного плачу… Ночую я в гостинице святого Георгия.
Мегрэ покуривал трубку, внимательно разглядывая внушительный серый особняк, ворота с медным кольцом и изысканный подъезд с бронзовыми канделябрами.
