Мегрэ вспомнил улицы юга летом, в час сиесты. Дома с закрытыми ставнями. Разомлевший город или деревня под палящими лучами солнца.
Полиция имела кое-что в запасе.
Топография каждого места преступления была такова, что убийца имел возможность скрываться в минимум времени. И ночью быстрее, чем днем. Но даже в разгар дня при благоприятных условиях он мог убить, разрезать одежду на жертве и исчезнуть менее, чем за две минуты.
В конце концов почему это должно произойти на улице? Что помешает ему постучать в дверь квартиры одинокой женщины и действовать так же, как и на улице? Ничего. Только маньяки, а ими является большая часть преступников и особенно воров, применяют ПОЧТИ ВСЕГДА одну и ту же технику и повторяют ее в основных деталях.
Темнеть начнет только к девяти часам вечера, а окончательно станет темно лишь в половине десятого. Луна в своей третьей четверти будет, вероятно, светить тускло, время от времени скрываясь за тучами.
Все эти детали имели свое значение.
— Они все еще в коридоре?
— Только Барон.
Журналисты вели наблюдение по очереди, договорившись о том, что тот, кто дежурил, предупредит остальных, если произойдет что-то необычное.
— В шесть часов каждый уйдет, как обычно, останется только Люка. Часам к восьми к нему присоединится Торранс.
В компании с Жанвье, Лоньоном и Мовуазеном комиссар направился в пивную «Дофин».
В семь часов он возвратился домой и поужинал на кухне, окно которой выходило на тихий в это время года бульвар Ришар-Ленуар.
— Тебе, видимо, пришлось попотеть, — заметила мадам Мегрэ, рассматривая рубашку мужа. — Если ты снова пойдешь работать, то лучше переоденься.
— Да, я должен идти.
— Он не признался?
Мегрэ предпочел не отвечать, так как не привык лгать своей жене.
— Ты поздно вернешься?
— Вполне возможно.
— Как, по-твоему, после этого дела ты можешь взять отпуск?
Еще зимой они хотели поехать в Бёзек-Конк в Бретани, что возле Конкарно, но, как это случалось каждый год, срочные дела заставляли Мегрэ переносить отпуск на более поздние сроки.
— Может быть! — вздохнул комиссар.
В противном случае, это означало бы, что ему не удастся успешно завершить расследование, что убийца проскользнет мимо расставленной для него западни или что он будет действовать не так, как предполагали Тиссо и комиссар. Это также означало бы, что появятся новые жертвы, публика и пресса будут упрекать полицию в бездействии, судья Комельо будет иронизировать и буйствовать, а Мегрэ придется давать неприятные объяснения начальству и в более высоких инстанциях.
— Ты выглядишь усталым.
Мегрэ не спешил уходить из дома. После ужина он принялся расхаживать взад и вперед по квартире, курил трубку и не решался налить себе стаканчик сливянки. Иногда он останавливался перед окном и задумчиво смотрел на улицу.
Мадам Мегрэ не обращалась к нему с вопросами. Только когда он начал искать пиджак, она принесла ему свежую рубашку и помогла ее надеть. Она видела, хотя Мегрэ и старался сделать это незаметно, как он открыл ящик стола и вынул оттуда пистолет, который быстро положил в карман.
Он редко брал с собой оружие. У него не было никакого желания убивать кого бы то ни было, даже такого опасного типа, как этот маньяк. Тем не менее он приказал всем сотрудникам иметь при себе оружие и защитить любой ценой в случае опасности женщин из отряда муниципальной полиции. В префектуру он не поехал. К девяти часам он добрался до бульвара Вольтера, где сел в поджидавшую его гражданскую машину. Человек за рулем был в униформе таксиста и работал в комиссариате восемнадцатого округа.
— Поехали, шеф?
Мегрэ устроился на заднем сиденье, скрытый темнотой. Машина ничем не отличалась от тех, что весь день снуют у площади Мадлен или площади Оперы.
— Площадь Клиши?
— Да.
По дороге он молчал и только на площади Клиши пробормотал:
— А теперь вверх по улице Коленкур, только не очень быстро, как будто ты читаешь номера домов.
Улицы по соседству с бульваром были еще оживленными, и почти везде из окон выглядывали люди, наслаждавшиеся ночной прохладой. Довольно много жителей сидело на верандах кафе и ресторанов, где обслуживали клиентов прямо на тротуаре.
Казалось невероятным, что преступление может совершиться в таких условиях. И тем не менее обстановка была почти такая же, что и при убийстве Жоржетты Лекуэн, последней из жертв: она была убита на улице Толозе, менее чем в пятидесяти метрах от танцплощадки, под неоновой вывеской, освещавшей место преступления красным светом.
Для того, кто знает квартал досконально, известно, что совсем рядом с его шумными артериями имеются сотни безлюдных улочек, закоулков и тупиков, где нападение может быть совершено без опаски.
Две минуты. Подсчитали, что убийство может быть совершено за две минуты, а если быть чуточку порасторопней, то и того быстрее.
Что толкает его после преступления еще и разрезать на жертве одежду?
Он не прикасался к жертвам. Для него не существует сексуального вопроса, как в некоторых уже известных случаях. Он рассекает одежду широкими взмахами ножа, как будто в ярости, как ребенок, ожесточившийся на куклу и топчущий ее ногами.
