Это был опыт, который Мегрэ еще ни разу не представлялся случай довести до конца: за какой срок человек, хорошо воспитанный, прилично одетый, следящий за собой, будучи выброшенным на улицу, утрачивает нынешний лоск?
За четыре дня! Теперь он это знал. Прежде всего — борода. В первый день человека можно было принять за адвоката, врача, архитектора или среднего промышленника, и выглядел он только что покинувшим уютную, теплую квартиру. Покрывавшая щеки и подбородок четырехдневная щетина изменила его до такой степени, что если опубликовать в газетах его теперешнее изображение в связи с убийством в Булонсоком лесу, все тут же решат:
— Конечно, это он: у него же лицо убийцы!
От холода и недосыпания у человека покраснели края век, а от простуды появился на скулах нездоровый румянец. Ботинки, давно нечищенные, выглядели бесформенными. Пальто стало мешковатым, а брюки отвисли на коленях.
Вплоть до походки… Он и шел теперь иначе… Задевая стены… Опускал глаза под взглядами прохожих… Еще одна деталь: проходя мимо витрин ресторанов с сидящими за богато сервированными столами клиентами, отворачивался в сторону…
— Твои последние двадцать франков, бедняга! — мысленно подсчитывал Мегрэ. — А что же дальше?…
Люкас, Торранс и Жанвье сменяли его время от времени, но он старался уступать свое место как можно реже. Пулей летел на набережную Орфевр, забегал к шефу:
— Вам бы не мешало как следует выспаться, Мегрэ…
А Мегрэ, недовольный, насупленный, словно мучимый какими-то противоречивыми чувствами:
— Скажите, я ведь обязан найти убийцу, да или нет?
— Безусловно…
— Тогда вперед! — вздыхал он с какой-то горечью в голосе. — Интересно, где мы будем ночевать сегодня…
Не было уже и двадцати франков! Когда он присоединился к Торрансу, тот сообщил, что незнакомец съел три крутых яйца, выпил две чашки кофе и рюмку коньяка в баре на углу улицы Монмартр.
Незнакомец вызывал у Мегрэ восхищение. Открыто шагая за ним по улицам, почти дыша ему в затылок, порой идя почти рядом, он с трудом удерживался от того, чтобы не заговорить с ним.
— Ну-ну, старина!.. Не пора ли выкладывать карты на стол?.. Ведь где-то тебя ждет уютное гнездышко, постель, домашние тапочки, бритва… А?.. И вкусный обед…
Но нет! Человек бродил и бродил, теперь под лампами крытого рынка, в числе других бродяг, не знающих, куда приткнуться, среди груды капусты и моркови, сторонясь при сигнале тележек и грузовиков с товаром на завтра.
— Тебе больше нечем заплатить за ночлег!
Метеослужба зафиксировала в этот вечер восемь градусов ниже нуля. Человек угостился горячими сосисками, которые торговка жарила прямо под открытым небом. Теперь от него всю ночь будет нести чесноком и пригорелым салом!
В какой-то момент он попытался пробраться в один из павильонов рынка и устроиться там в уголочке. Полицейский, которого Мегрэ не успел остановить, выпроводил его оттуда. Человек едва волочил ноги. Набережная. Мост Искусств. Лишь бы ему не пришла в голову фантазия броситься в Сену! Мегрэ отнюдь не ощущал в себе достаточно отваги, чтобы прыгать вслед за ним в эту черную воду, кое-где уже подернутую ледком.
Прошли вдоль набережной со стоявшими на якоре судами. Потревоженные бродяги недовольно ворчали. Под мостами все хорошие места были уже заняты.
На маленькой улочке, возле площади Мобер, в окнах странного бистро видны были старички, спавшие, положив головы прямо на стол. Всего за двадцать су, да еще и со стаканом вина впридачу! Человек оглянулся на него в темноте. Безнадежно махнул рукой и толкнул дверь. Дверь распахнулась и тут же захлопнулась, но Мегрэ успел ощутить на лице поток тошнотворного воздуха. Сам он предпочел остаться на улице. Подозвал полицейского и оставил сторожить дверь, сам же отправился звонить Люкасу, дежурившему в ту ночь.
— Мы уже час вас разыскиваем, патрон. Нашли! Узнала одна консьержка… Зовут его Стефан Стревзки, архитектор, 34 года, родился в Варшаве, три года живет в Париже… Работает в предместье Сен-Онорэ… Женат на одной венгерке, обалденной красотке по имени Дора… Занимают в Пасси, на улице Помп, квартиру с рентой в двенадцать тысяч франков… Никакой политики… Убитого консьержка никогда не видела… В понедельник утром Стефан вышел из дома раньше обычного… Консьержка была удивлена тем, что он так и не вернулся, но не стала беспокоиться, убедившись, что…
— Который час?
— Половина четвертого… Я тут сижу один… Приказал принести пива, но оно такое холодное…
— Слушай, Люкас… Сейчас же… Впрочем, ты прав! Для утренних слишком поздно… Но в вечерних… Ты все понял?…
С этой ночи одежда его прочно впитала в себя запах нищеты. Глаза еще больше ввалились, у рта залегла скорбная складка. Взгляд, брошенный им Мегрэ этим бледным зимним утром, содержал горчайший укор.
