Он был в приподнятом настроении и, по-видимому, доволен собой.
— У меня целая куча сведений. Выложить их вам? Есть у вас свободная минутка?
Но его веселость несколько потускнела, когда он увидел выражение лица Мегрэ, который уже снял пиджак и теперь развязывал галстук.
— Сначала я пошел в семейный пансион, о котором я вам уже говорил. Он напоминает некоторые отели на левом берегу, с пальмами в холле и старыми дамами, сидящими в плетеных креслах. Постояльца моложе пятидесяти лет там не встретишь. Большей частью там живут иностранки, англичанки, швейцарки, американки, которые ходят по парижским музеям, а потом пишут бесконечные письма.
— Что дальше?
Мегрэ прекрасно представлял себе подобные заведения. Распространяться о них не стоило.
— Мария Ван Аэртс жила там целый год. Ее хорошо помнят, так как она была там довольно популярна. Оказывается, она была очень веселая и все время смеялась, потряхивая пышной грудью. Она поглощала невероятное количество разной сдобы и не пропускала ни одной лекции в Сорбонне.
— И это все? — спросил Мегрэ с таким видом, как будто его удивляло, почему так возбужден Жанвье.
— Почти каждый день она писала письма по восемь — десять страниц.
Комиссар пожал плечами, потом с заметным интересом посмотрел на инспектора. Он начинал понимать.
— Писала всегда одной и той же особе, подруге по пансиону, которая живет в Амстердаме. Я узнал ее фамилию. Эта подруга однажды приезжала к ней в Париж. Они в течение трех недель жили вместе в одной комнате. Полагаю, что, выйдя замуж, Мария Серр продолжала ей писать. Подругу зовут Гертруда Оостинг. Муж ее — пивовар. Думаю, что найти их адрес будет нетрудно.
— Позвони в Амстердам.
— Вы хотели бы посмотреть письма?
— Если можно, последние.
— Я так и подумал. В Брюсселе по-прежнему нет ничего нового об Альфреде Унылом?
— Он в Гавре.
— Позвонить в Гавр?
— Я сам позвоню. Кто из ребят свободен?
— Торранс сегодня утром вышел на работу.
— Пришли его ко мне.
Торранс тоже был тяжеловесным и объемистым, его сразу же заметили бы на тротуаре пустынной улицы.
— Ты будешь стоять на улице Ла-Ферм в Нейи, напротив дома 436. Дом этот в садике, за оградой. Прятаться не надо. Наоборот. Если увидишь, что из дома выходит мужчина выше и плотнее тебя, открыто иди вслед за ним.
— Это все?
— Договорись, чтобы ночью тебя сменили. Немного дальше, возле гаража, дежурит человек из полицейского комиссариата в Нейи.
— А если этот тип сядет в машину и уедет?
— Поезжай туда на машине и поставь ее возле тротуара.
У него не хватило духу пойти домой обедать. Было еще жарче, чем накануне. В воздухе пахло грозой. Мужчины разгуливали, сняв пиджаки, а в Сене плавали мальчишки.
Он пошел перекусить в пивную «У дофины» и предварительно выпил две рюмки перно, словно бросал кому-то вызов. Потом поднялся в отдел установления личности к Мерсу, комната которого находилась под самой пышущей жаром крышей Дворца правосудия.
— Поезжай, скажем, в одиннадцать часов вечера. Захвати с собой нужный материал. Пусть с тобой поедет еще кто-нибудь.
— Ладно, шеф.
Он предупредил полицию в Гавре. Сел ли все-таки Альфред Унылый на поезд, идущий с Северного вокзала и уехал, допустим, в Лиль, а может быть, после телефонного разговора с Эрнестиной передумал и быстро переметнулся на вокзал Сен-Лазар?
Вероятно, он прячется в дешевых меблирашках или бродит из бистро в бистро, пьет минеральную воду, если только не пытается сесть на какое-нибудь судно. Неужели в Гавре так же жарко, как в Париже?
До сих пор не удалось найти такси, которое якобы увезло Марию Серр и ее багаж. Служащие на Северном вокзале не могли вспомнить такой пассажирки.
В три часа, развернув газету, Мегрэ увидел объявление Эрнестины.
«Альфреду. Возвращайся в Париж.
Никакой опасности нет. Все улажено.
Тина»
В половине пятого Мегрэ очнулся в своем кресле.
Газета лежала у него на коленях. Он даже не перевернул страницы. От неудобного положения у него ломило спину, во рту пересохло.
Ни одной из машин уголовной полиции во дворе не оказалось, и ему пришлось взять такси в конце набережной.
— На улицу Ла-Ферм в Нейи. Я покажу, где остановиться.
Он чуть было снова не заснул в машине, а без пяти минут пять попросил шофера остановиться возле уже знакомого ему бистро. На террасе никого не было.
Вдали он заметил силуэт толстого Торранса, который ходил взад и вперед по теневой стороне улицы. Мегрэ расплатился с шофером и, облегченно вздохнув, уселся за столик.
— Что вам подать, месье Мегрэ?
Конечно, пива! Его так мучила жажда, что он мог бы залпом выпить пять или шесть кружек.
— Он больше не приходил?
— Кто? Дантист? Нет. Сегодня утром я видел его мать. Она шла по направлению к бульвару Ришар-Валлас.
Скрипнула калитка. Появилась маленькая суетливая женщина и зашагала по тротуару напротив. Мегрэ заплатил по счету и догнал ее уже у самого Булонского леса.
— Мадам Эжени?
— Что вам от меня надо?
Обитатели дома в Нейи были не слишком-то любезны.
— Поговорить с вами минутку.
— У меня нет времени на разговоры. Дома еще полно работы.
— Я из полиции.
