— Это здесь, господин прокурор… Районный комиссар пошел позвонить, чтобы вызвать карету «скорой помощи», сейчас он вернется…
В мужчине, вышедшем из машины, Мегрэ узнал вице-прокурора Кернавеля. Это был человек лет тридцати, высокий, худой, элегантный.
Того, второго, который вышел из машины, Мегрэ тоже знал, хотя работал с ним редко. Это был судебный следователь Кажу, человек лет сорока. Он всегда старался лавировать между старыми и новыми предписаниями, так, чтобы ни с кем не ссориться. Третий из приехавших, протоколист, отошел в сторону, чтобы держаться как можно дальше от трупа, как бы опасаясь, что один вид его вызовет у него рвоту.
— Кто?.. — начал вице-прокурор, а когда заметил Мегрэ, наморщил брови и добавил: — Извините. Я вас не заметил. Как произошло, что вы оказались тут раньше нас?
Мегрэ сделал неопределенный жест и ответил еще более туманно:
— Это случайность…
Вице-прокурор Кернавель, не скрывая недовольства, решил беседовать исключительно с Фумелем.
— Что именно здесь происходит?
— Двое полицейских, патрулировавших этот район на велосипедах, примерно час назад заметили лежащее под деревом тело. Я сообщил комиссару полиции, а он приказал мне позвонить прокурору. Потом я позвонил доктору Буарону…
Вице-прокурор поискал глазами врача.
— Что вы установили, доктор?
— На первый взгляд размозжен череп, возможны многочисленные переломы в других местах, лицо совершенно изуродовано…
— Дорожное происшествие? Быть может, его сбила машина? Как вы думаете?
— Он получил несколько ударов сначала по голове, потом в лицо каким-то тупым предметом.
— Вы уверены, что это убийство?
Мегрэ мог только сохранять молчание, предоставив делам идти своим чередом. Он не подошел даже на шаг.
— Не выиграем ли мы время, вызвав специалистов из отдела по установлению личности?
Вице-прокурор обращался исключительно к Фумелю.
— Пусть кто-нибудь из полицейских сходит к ближайшему телефону.
Нос у него покраснел от холода. Все, собравшиеся вокруг тела, промерзли до костей.
— Бродяга?
— Судя по одежде, не похоже, чтобы это мог быть бродяга. Кстати, в такие зимние ночи бродяге нечего искать в Булонском лесу.
— Ограблен?
— Насколько удалось установить, в карманах пусто.
— Возвращался домой и подвергся нападению?
— На земле не видно следов крови. Доктор предполагает, и я склоняюсь к тому же, что преступление совершено в другом месте, а потом тело привезли и бросили здесь.
— В таком случае, это личные счеты.
Вице-прокурор Кернавель произнес это категорическим тоном, не допускающим возражений, довольный, что ему так быстро удалось найти решение проблемы.
— Убийство могло быть совершено, например, на Монмартре, а убийцы, желая избавиться от тела, привезли его и бросили на обочине дороги.
И через секунду обратился к Мегрэ:
— Не думаю, господин комиссар, чтобы это дело могло вас заинтересовать. Вы, если не ошибаюсь, ведете сейчас другое расследование, пожалуй, более важное, чем это. Каковы ваши успехи, если говорить о том грабительском нападении на почтовое отделение в тринадцатом районе?
— Совершенно не продвинулось.
— А как с предыдущими нападениями? Сколько их было за последние две недели в Париже?
— Пять.
— Я тоже запомнил именно эту цифру. Поэтому был так удивлен, увидев вас здесь. Дело это мелкое и незначительное.
Уже не в первый раз Мегрэ слушал эту песню. Господа из прокуратуры были всерьез обеспокоены «возрастающей волной преступности», как они это называли, особенно этими сенсационными ограблениями, которые так участились в последнее время.
Это свидетельствовало о появлении какой-то новой банды, как любит выражаться пресса.
— Все еще нет никаких следов?
— Никаких.
Это не совсем соответствовало истине. Если даже у Мегрэ и не было явных следов, то все-таки у него была своя собственная теория, которую он надеялся подтвердить фактами. Но его методы работы не касаются никого, а уж меньше всего прокуратуры.
— Пусть судебный следователь возьмет дело в свои руки. По моему мнению, его не надо придавать гласности. Это обычный случай: может быть, убийство с целью ограбления, может быть, личные счеты в преступной среде, а если они станут убивать друг друга, то, даю слово, общественность от этого только выиграет. Вы меня понимаете?
Затем он обратился к Фумелю:
— Вы, инспектор, из шестнадцатого комиссариата?
Фумель кивнул головой.
— Сколько лет вы работаете в полиции?
— Тридцать… Двадцать девять, точнее…
— Это хороший работник? — спросил вице-прокурор Мегрэ.
— Это человек, знающий свое ремесло.
Вице-прокурор стоял в стороне с судебным следователем и с минуту беседовал с ним вполголоса. Он подошел к Кажу, который казался озабоченным. Вице-прокурор старался говорить непринужденно.
— Так вот, господин комиссар, благодарим вас и просим прощения за то, что побеспокоили. Дальнейшие инструкции я буду передавать инспектору Фумелю. Если судебному следователю понадобится помощь, я пошлю вам соответствующие указания или вызову к себе. У вас есть слишком серьезное и слишком срочное задание, чтобы я мог вас задерживать далее.
