— Чтобы женщина могла… — Он покачал головой. — Я не ставлю под сомнение ваши слова… Но что-то во мне восстает против этой правды…
— Подобные случаи не раз встречаются в криминальных анналах… Могу привести примеры…
— Нет… — умоляюще выдохнул Пелардо.
В нем как будто сломалась некая пружина, он словно бы сжался, ему не за что больше было ухватиться.
— Вы были правы, когда час тому назад заявили, что не нуждаетесь в адвокате… Вам достаточно будет самому рассказать вашу историю суду присяжных…
Он сидел неподвижно, обхватив голову руками.
— Ваша жена, должно быть, беспокоится… На мой взгляд, правда причинит ей меньше зла, чем то, что она может себе вообразить…
Казалось, он больше не думал о ней. Он опустил руки и открыл наконец свое багровое лицо:
— Что я ей скажу…
— Сейчас, к сожалению, вы ничего не сможете ей сказать… Я не имею права отпускать вас на свободу, даже на короткое время… Я должен отвезти вас в Клермон-Ферран… И если следователь не будет возражать — что меня бы удивило — вашей жене разрешат навестить вас…
Эта мысль взволновала Пелардо, и он устремил отчаянный взгляд на Мегрэ:
— Вы не могли бы взять это на себя?
Мегрэ вопросительно посмотрел на коллегу, и Лекёр пожал плечами, как бы говоря, что это не его дело.
— Я постараюсь это сделать…
— Вам придется проявить осторожность, ибо вот уже несколько лет у нее побаливает сердце… Мы немолоды, и она, и я…
Как и Мегрэ. В этот вечер он почувствовал себя старым. Он торопился к жене, ему хотелось вновь войти в повседневный ритм их прогулок по Виши, посидеть на маленьких желтых стульях в парке.
Они спустились вместе с Лекёром.
— Я подвезу вас, патрон?
— Предпочел бы пройтись…
Мостовые блестели от прошедшего дождя. Черная машина удалялась, увозя в Клермон-Ферран Лекёра и Пелардо.
Мегрэ закурил трубку и машинально сунул руки в карманы. Холодно не было, но все же из-за грозы температура упала на несколько градусов.
Капли воды стекали с деревьев, стоявших в кадках у входа в отель «Березина».
— Это ты! Наконец-то… — с облегчением вздохнула мадам Мегрэ, поднявшаяся с кровати для того, чтобы встретить мужа. — Мне снилось, что ты ведешь бесконечный допрос на набережной Орфевр и тебе приносят все новые и новые кружки пива… — И, бросив на него быстрый взгляд, она тихо спросила: — Это кончилось?
— Да…
— Кто это был?
— Один очень приличный человек. Он руководил тысячами рабочих и служащих и при этом остался совсем наивным…
— Я надеюсь, что завтра ты сможешь выспаться?
— Увы, нет… Мне придется пойти к его жене и объяснить ей…
— Она ничего не знает?
— Нет.
— Она здесь, в Виши?
— В отеле «Амбассадор»…
— А он?
— Через полчаса войдет в ворота тюрьмы Клермон-Феррана…
Пока муж раздевался, она продолжала наблюдать за ним, находя, что он странно выглядит.
— Как ты думаешь, сколько лет ему…
И Мегрэ, набивая свою последнюю за день трубку, из которой ему предстояло сделать лишь несколько затяжек перед тем, как лечь в постель, ответил:
— Надеюсь, что он будет оправдан…
— Привет, Жанвье!
— Доброе утро, патрон!
— Здорово, Люка! Здорово, Лапуэнт!
При виде Лапуэнта Мегрэ не мог сдержать улыбки. И не только потому, что юноша вырядился в новенький, прилегающий в талии светло-серый в красную крапинку костюм. В это утро улыбались все: на улицах, в автобусах, в магазинах.
Накануне было пасмурное воскресенье с налетавшим ветром и холодным дождем, как посреди зимы, и вдруг уже на другое утро — четвертого марта — люди проснулись и увидели, что наступила весна.
Правда, солнце еще несколько хмурилось, а небесная лазурь казалась совсем хрупкой, но весеннее настроение разливалось в воздухе и светилось в глазах прохожих — словно каждый чувствовал себя соучастником этой радостной перемены, вдыхая соблазнительные запахи утреннего Парижа.
Мегрэ явился без пальто, проделав добрую часть пути пешком, а войдя в кабинет, сразу же приоткрыл окно. Сена засветилась новыми красками: ярче стали багровые полосы на трубах буксиров, и блестели на солнце свежевыкрашенные баржи.
Комиссар заглянул в комнату инспекторов:
— Что, ребята, начнем?
Это называлось «маленьким рапортом», в отличие от большого, настоящего, на который ежедневно в 9 утра собирались у шефа руководители бригад. А пока Мегрэ был в обществе своих ближайших сотрудников.
— Ну, как вчера провел день? — спросил он у Жанвье.
— У тещи в Вокрессоне, вместе с детьми.
Лапуэнт, смущенный своим преждевременно надетым новым летним костюмом, держался в сторонке.
Мегрэ расположился за своим рабочим столом, набил трубку и стал разбирать почту.
— Это тебе, Люка… По делу Лебур…
Другие документы передал Лапуэнту:
— Отправить в прокуратуру…
Рано было говорить о листве, но на деревьях, окаймлявших набережную, были намеки на бледную зелень.
В те дни не разбиралось ни одного крупного дела, которое привело бы в коридоры Дворца правосудия полчища журналистов и фотографов и вызвало бы властные телефонные звонки из высоких сфер. Заурядные дела… Текучка…
