Это все, Мегрэ. Я послал ее в Лозанну, где она привыкла жить, не для того, чтобы укрыть от полиции, а для того, чтобы избавить от налета журналистов и просто любопытных людей, от всех осложнений, Которые не могут не начаться с минуты на минуту.
Вы говорите мне, что Дэвид был убит, и я вам верю.
А я заверяю вас, что убила его не Луиза, но я совершенно не представляю, кто мог это сделать. А теперь… — Он наконец надел смокинг. — Если меня будут спрашивать, я в «Спортинге»… — сказал он секретарю.
— Как быть, если спросят из Нью-Йорка?
— Скажите, что я подумал и отвечаю «нет».
— Хорошо, месье…
— Вы пойдете со мной, Мегрэ?
Они вместе сели в лифт. Когда он опустился на первый этаж, их ждал неприятный сюрприз: вспышка фотоаппарата прямо в глаза.
— Я должен был догадаться… — проворчал ван Мелен и бросился к выходу, оттолкнув по дороге стоявшего рядом с фотокорреспондентом маленького толстяка, который пытался встать у него на пути.
— Комиссар Мегрэ? — Коротышка оказался обозревателем одной выходившей на Берегу газеты. — Можно побеседовать с вами одну минуту?
Консьерж наблюдал за ними издалека и хмурил брови.
— Мы бы могли сесть где-нибудь в углу…
Мегрэ был достаточно опытным человеком, чтобы понять: прятаться не имеет смысла, потому что тогда ему припишут слова, которых он не говорил.
— Я полагаю, что не могу угостить вас бокалом чего-нибудь в баре? — продолжал журналист.
— Я только что выпил один бокал.
— У Йозефа ван Мелена?
— Да.
— Правда ли, что сегодня днем графиня Пальмиери была на Берегу?
— Правда.
Комиссар сел в огромное кожаное кресло, а репортер с блокнотом в руке устроился на краю стула напротив него.
— Я полагаю, что она подозреваемая номер один?
— Почему?
— Так нам передали по телефону из Парижа.
Видимо, кто-то поднял на ноги прессу — кто-то из «Георга Пятого» или из аэропорта. Может быть, один из инспекторов в Орли был в сговоре с людьми из какой-нибудь газеты?
— Вы упустили ее?
— Если быть точным, когда я прилетел в Ниццу, графиня уже снова улетела.
— В Лозанну, я это знаю. — Пресса не теряла времени зря. — Я только что позвонил в «Лозанна-Палас». Она приехала туда на такси из Женевы. Выглядела совершенно обессиленной. Отказалась отвечать на вопросы репортеров, которые ее ждали, и сразу же поднялась в свой номер. — Журналист, похоже, чувствовал удовольствие от того, что сообщает мало кому известную информацию самому комиссару Мегрэ. — Она заказала себе наверх бутылку шампанского, потом вызвала врача, и его приезда ждут с минуты на минуту. Считаете ли вы, что она убила полковника?
— Я думаю не так быстро, как вы и ваша журналистская братия.
— Вы отправитесь в Лозанну?
— Возможно.
— Полетите туда самолетом завтра утром? Известно ли вам, что третья жена полковника живет в Лозанне и что они с графиней Пальмиери терпеть не могут друг друга?
— Этого я не знал.
Странное интервью: новости сообщал не он, а репортер.
— В случае, если она виновна, я думаю, вы не имели бы права ее арестовать?
— Без документа о ее выдаче Франции — нет.
— Я полагаю, чтобы получить этот документ, необходимо предоставить формальные доказательства вины?
— Послушайте, мой друг, мне кажется, что вы сейчас экспромтом сочиняете свою статью. Так вот, я вам не советую писать ее в таком тоне. Речь ни об аресте, ни о выдаче не идет.
— Графиня не под подозрением?
— Об этом я ничего не знаю.
— То есть…
На этот раз Мегрэ рассердился.
— Нет! — воскликнул он так громко, что консьерж подскочил на месте. Это был почти крик. — Я ничего вам не сказал по той причине, что ничего не знаю, и, если вы припишете мне двусмысленности вроде тех, которые только что произнесли, вы обо мне услышите!
— Но…
— Совершенно ничего! — отрезал Мегрэ, вставая, и направился в бар. Он был так зол, что сам не заметил, как потребовал: — Мартини…
Бармен, видимо, узнал Мегрэ по фотографиям, потому что смотрел на него с любопытством. Два или три посетителя, сидевшие на высоких табуретах, повернулись и стали разглядывать комиссара. Несмотря на принятые консьержем меры предосторожности, все уже знали, что Мегрэ здесь.
— Где тут телефонные кабинки?
— Слева в коридоре…
Хмурый и готовый ворчать по поводу и без повода, Мегрэ заперся в первой с края кабинке.
— Пожалуйста, соедините меня с Парижем. Дантон 4420.
Телефонные линии не были перегружены, и он ждал всего пять минут, которые провел, вышагивая туда и обратно по коридору. Сигнал, вызывавший его, зазвенел раньше намеченного срока.
— Это уголовная полиция? Соедините меня с кабинетом инспекторов. Говорит Мегрэ… Алло! Люка еще на месте?
Мегрэ догадывался, что у трудяги Люка тоже был суматошный день и тот не мог уйти спать рано.
— Это вы, шеф?
— Да, я. Я в Монте-Карло… Есть новости?
— Вы, конечно, знаете, что, несмотря на все наши предосторожности, прессе уже все известно?
— Да, знаю.
— Третий выпуск «Франс-суар» вышел с большой статьей об этом на первой странице. В четыре дня прилетели из Лондона английские журналисты, и одновременно с ними — господин Филпс, что-то вроде адвоката или нотариуса…
— Солиситор…
