Что-то тут было не так, Мегрэ это чувствовал. Даже если допустить, что подобная бесстрастность — ее обычное состояние, что она всегда говорит таким ровным голосом, используя как можно меньше слов, все равно что-то не клеилось. Либо она смело лжет по одной ей известной причине, либо просто недоговаривает.
Было очевидно, что она настороже, пытается предугадать вопросы.
— Скажите, госпожа Блан, вам угрожали?
— Нет.
— Предположим, убийца Жозефины Папе угрожал расправиться с вами, если вы заговорите…
Она мотнула головой.
— Дайте мне закончить. Сказав правду, вы позволите нам задержать его и обезвредить. Умалчивая о ней, вы идете на риск: он может счесть более благоразумным убрать вас.
Почему-то вдруг при этих словах в ее глазах промелькнула ирония.
— Убийца редко останавливается перед устранением неудобного свидетеля. Могу привести вам сколько угодно примеров. Если с вашей стороны не будет доверия, мы не сможем охранять вас.
Несколько секунд Мегрэ надеялся. Не то чтобы она из каменной глыбы превратилась в человека, но что-то в ней все же дрогнуло, ожило, покачнулось.
Мегрэ напряженно ждал.
— Ну так что? — наконец спросил он.
— Ничего.
— Пошли, Лапуэнт, — позвал доведенный до предела Мегрэ и, очутившись на улице, подвел итог: — Я почти уверен: она что-то знает. Только вот вопрос: так ли она глупа, как кажется.
— Куда теперь, шеф?
Мегрэ ответил не сразу. Оставался еще страховой агент, но пока его не было в Париже. Мегрэ совершенно не представлял себе, что делать дальше.
— На бульвар Рошешуар.
Мастерская Флорантена была на запоре, сосед-художник крикнул им:
— Никого нет.
— Давно он ушел?
— Днем я его не видел. Вы из полиции?
— Да.
— Так я и думал. Со вчерашнего дня кто-то постоянно крутится во дворе и следует за ним по пятам, стоит ему выйти. Что он натворил?
— Мы даже не знаем, натворил ли.
— Он и вправду подозрительный!
— Вот видите.
Художник, видно, любил почесать язык, но целый день был лишен такой возможности.
— Вы хорошо его знаете?
— Да так, перебросишься парой слов.
— Много у него было заказчиков?
— Заказчиков? — переспросил художник, лукаво уставившись на Мегрэ. — Да откуда же им взяться? Кому придет в голову, что в этом дворе мастерская антиквара. Тем более, что антиквар-то он… Впрочем, он здесь редко бывает. Приходит, только чтоб повесить табличку: «Скоро вернусь» или «Закрыто до четверга».
— Случалось ли ему здесь ночевать?
— Наверное, иногда по утрам я видел, как он бреется. Сам-то я живу на улице Ламарка.
— Откровенничал ли он с вами?
Художник задумался, продолжая водить кистью по холсту. Он так привык писать Сакре-Кёр, что мог бы проделывать это с завязанными глазами.
— Он не любит мужа своей сестры, это я помню точно.
— Почему?
— Он объяснял мне так: если бы тот не обобрал его, жизнь его сложилась бы иначе. Его родители владели очень прибыльным делом, не помню, правда, где…
— В Мулене.
— Может быть. Когда отец отошел от дел, всем стал заправлять муж сестры. Он якобы должен был поделиться рецептами с Флорантеном. Таков был уговор. А когда отец умер, Флорантен остался ни с чем.
Мегрэ припомнилась розовощекая смешливая девушка, стоявшая в те годы за стойкой белого мрамора: как знать, может быть, она и была подлинной причиной того, что он в юности так редко заглядывал в кондитерскую.
— А денег он у вас никогда не занимал?
— Как вы догадались? Правда, небольшие суммы. Да я и не смог бы давать ему много. Франков двадцать, иногда пятьдесят, но редко.
— Он вам их возвращал?
— Не сразу, как обещал, а спустя несколько дней. А в чем его подозревают? Вы ведь комиссар Мегрэ, не так ли? Я вас сразу узнал — видел в газетах ваши фотографии. Раз уж вы сами им занялись, значит, дело не пустячное. Преступление? Думаете, он убийца?
— Понятия не имею.
— Если позволите, я скажу свое мнение: он не способен убить. Может, за ним и водятся какие-нибудь грешки, не знаю. Да и то это не обязательно его вина. У него постоянно возникают какие-то проекты, и я уверен, он искренне желает их осуществления. И идеи у него появляются неплохие. Но он увлекается и терпит неудачу.
— Нет ли у вас случайно ключа от его мастерской?
— Как вы догадались?
— Просто предположение.
— Раз в год нет-нет да и появится покупатель, вот он и оставил мне ключ. Назвал кое-какие цены.
Художник принес массивный ключ.
— Думаю, он не будет на меня в обиде.
— Будьте спокойны.
Во второй раз Мегрэ с помощью Лапуэнта внимательно обследовал мастерскую и спальню Флорантена. Ничего не ускользнуло от их внимания. В спальне стоял приятный запах крема для бритья, незнакомый Мегрэ.
— Что мы ищем, шеф?
— Если б я знал, — недовольно буркнул комиссар.
