Девять вечера. Преступление было совершено накануне в это же время, в старом доме на улице Короля Сицилии, где Жозефина Менар занимала две комнаты на четвертом этаже. Соседка с пятого, хорошо знавшая Тео, встретила его на лестнице, когда он выходил от бабки. Они поздоровались.
Спустя полчаса другая соседка, госпожа Паллок, занимавшая квартиру напротив Жозефины Менар, решила, как всегда, забежать к ней на минутку.
На стук никто не ответил. Дверь была не заперта, и она вошла. Жозефина, скрючившись, лежала на полу с размозженным черепом и кровавым месивом на месте лица.
В шесть утра Тео Стирнэ задержали. Он спал на скамейке в зале ожидания Северного вокзала.
— Почему ты все-таки убил ее?
— Я не собирался убивать. Она бросилась на меня, я растерялся…
— Ты навел на нее пугач?
— Верно. Но она и глазом не моргнула. Видно, сразу сообразила, что шпалер не настоящий, и как заорет: «Вон, паршивец! Уж не думаешь ли на испуг меня взять?» Потом схватила с круглого столика ножницы и кинулась на меня, а сама все кричит: «Вон! Говорят тебе, пошел вон, не то пожалеешь…» На вид маленькая и хлипкая, а до чего взбеленилась! Я испугался, что она выколет мне глаза ножницами, и стал искать, чем бы защититься. Вижу, у печки лежит кочерга. Подобрал ее и…
— Сколько раз ты ударил?
— Да разве я считал? Но она еще держалась на ногах и не сводила с меня глаз.
— Лицо у нее было в крови?
— Да. Я не хотел, чтобы она мучилась, и все бил и бил… Сам не знаю, что со мной стряслось…
Мегрэ вдруг почудилось, что он слышит голос прокурора на суде: «…и тогда Стирнэ с ожесточением накинулся на свою несчастную жертву!»
— Я не хотел ее убивать. Клянусь, не хотел. Поверьте, я не вру.
— Однако у тебя хватило выдержки сразу же обшарить комнату?
— Не сразу! Сперва я кинулся к двери, да вспомнил, что у меня в кармане всего полтора франка. Я ведь потому и пришел к бабке, что хозяйка вышвырнула меня на улицу. Я три месяца за квартиру не платил.
— И ты вернулся?
— Ага. Но не стал рыться повсюду, — этого вы мне не шейте. Выдвинул только несколько ящиков. Нашел старый кошелек, сунул в карман. Потом мне попалась картонная коробка, и из нее я взял два колечка и камею.
Оба кольца и камея лежали на столе перед Мегрэ рядом с его трубками и потертым кошельком Жозефины Менар.
— Ты не нашел свертка с деньгами?
— А я и не искал. Мне не терпелось удрать, чтобы не видеть бабку: куда ни повернусь, она все на меня смотрит. На лестнице я столкнулся с госпожой Мену. Потом зашел в бар, выпил рюмку коньяку, проглотил три сандвича подряд.
— Голоден был?
— Еще как!.. Словом, поел, выпил кофе и пошел шататься по улицам. А что изменилось? Ведь у бабки в кошельке было всего восемь франков и двадцать су.
«А что изменилось?..» Он сказал это так, словно иначе и быть не могло.
Мегрэ задумался, не отводя взгляда от лица парня.
— Почему ты выбрал Северный вокзал?
— Ничего я не выбирал. Забрел, сам не знаю как. Закоченел на морозе.
Листок отрывного календаря показывал пятнадцатое декабря. Дул северный ветер. Тонкая снежная пыль мела по мостовой.
— Собирался удрать в Бельгию?
— На те гроши, что у меня оставались?
— Какие же у тебя были планы?
— Первым делом — выспаться.
— Но ты же понимал, что тебя возьмут?
— Я не думал об этом.
— О чем же ты думал?
— Да ни о чем.
На зеркальном шкафу в комнате старухи полиция обнаружила толстую пачку денег в оберточной бумаге. Там оказалось двадцать две тысячи.
— Что бы ты стал делать, если бы нашел эти деньги?
— Почем я знаю?
В кабинет вошел Лапуэнт.
— Только что звонил Фурке, просил соединить его с вами. Я сказал, что вы заняты.
Фурке работал в семнадцатом округе, богатом районе, где тяжкие преступления случались редко.
— На улице Фортюни, в двухстах метрах от парка Монсо, обнаружен труп. Судя по документам, убитый — важная птица, крупный виноторговец-оптовик.
— Еще что-нибудь выяснили?
— В него всадили четыре пули подряд, когда он подходил к своей машине. Свидетелей нет. Улица вообще не очень людная.
Мегрэ посмотрел на Стирнэ и пожал плечами.
— Люка на месте? — осведомился он, сам распахнул дверь и увидел сидевшего за столом инспектора. — Зайди-ка на минутку.
Стирнэ бездумно переводил широко раскрытые глаза с одного инспектора на другого, словно ничто тут лично его не касалось.
— Проведи допрос по форме и внеси ответы в протокол. Дай ему подписать и отправь в предварилку. Лапуэнт, а ты со мной.
Натянув тяжелое черное пальто и обернув шею синим шерстяным шарфом, связанным женой, Мегрэ плотно набил трубку, бросил последний взгляд на убийцу и вышел.
Было еще не очень поздно, но ледяной ветер, обжигавший лицо и пронизывавший сквозь самую теплую одежду, гнал людей с улицы.
Мегрэ и Лапуэнт сели в маленькую черную машину Уголовной полиции.
На улице Фортюни несколько полицейских топтались вокруг распростертого на тротуаре тела, не подпуская к нему любопытных. Прибыли полицейский комиссар округа с врачом. Здесь же был и Фурке.
— Вы знали Оскара Шабю? — спросил он Мегрэ. — Это заметная фигура, владелец фирмы «Вино монахов». Вам, должно быть, попадались грузовики, баржи, железнодорожные цистерны с такой надписью.
