Полковник и Лам Фан оглядели комнату. Лам Фан сразу же склонился над валявшимися на полу осколками стакана и начал их разглядывать.
— Видимо, в тот момент, когда он выпивал, его что-то испугало и он выронил стакан, — сказал инспектор.
Лам Фан посмотрел на него, недобрая усмешка пробежала по его лицу.
— Очевидно, — сказал он. — Было бы полезнее знать, какая причина заставила его уронить стакан.
— Это та картина, которую американец с парнем вешали на стену? — спросил полковник, указывая на картину. — Невзрачная вещица. Для чего он захотел повесить ее на стену?
— У американцев немного вкуса, — сказал Лам Фан. — Возможно, картина напомнила ему девушку, с которой он был связан.
— У него была какая-нибудь девушка? — спросил полковник инспектора.
— Не знаю, сэр, но я выясню это, — ответил инспектор.
— Обязательно. Это может быть важным.
Лам Фан двигался по комнате как кот, почуявший запах мыши.
— Здесь много пыли от штукатурки, — сказал он. — Вы обратили на это внимание, инспектор? — Он наклонился и прочертил пальцем по полу длинную линию, показывая, что пол был покрыт пылью. Он выпрямился и внимательно осмотрел картину, затем обратился к инспектору: — Пожалуйста, сделайте мне большое одолжение, выйдите из комнаты. — Его слащавый голос стал резким.
Инспектор вздрогнул. Он посмотрел на полковника, который жестом приказал ему выйти. Инспектор вышел из комнаты и притворил дверь.
— Что? — спросил полковник, глядя на Лам Фана сверкающими глазами.
Лам Фан пододвинул стул к стене, на которой висела картина, вскарабкался на стул и убрал картину.
Оба долго и с удивлением разглядывали дыру. Лам Фан прислонил картину к стене и опустил руку в отверстие. Пошарив там, он вытащил руку, пожав плечами.
— Ничего нет, — сказал он и слез со стула.
Полковник подошел к креслу и грузно опустился в него. Он вынул из кармана золотой портсигар, выбрал сигарету, зажег ее золотой, отделанной нефритом зажигалкой.
— Что там было? — спросил он.
Лам Фан улыбнулся. Улыбка вышла горькая, кривая.
— Вы ожидаете чудес, полковник. У меня есть только догадки.
— Давай догадки.
— Вы знаете, кто раньше занимал эту виллу?
— Откуда я могу знать? — начал терять терпение Кхак. — А ты?
Лам Фан наклонил голову.
— Некая дама. Ее имя Мей Чанг. В свое время она была любовницей генерала Нгуен Ван Тхо.
Полковник оцепенел, затем медленно приподнялся в кресле.
— Ты хочешь сказать, что здесь были спрятаны бриллианты? — зашептал он. Каждый мускул его огромного тела напрягся.
— Вероятно, полковник. Разве нет?
Полковник долго задумчиво глядел на своего секретаря. На его губах появилась улыбка, обнажившая волчий оскал белых зубов.
— Так вот почему он убил парня, — сказал он, обращаясь в первую очередь к самому себе. — Конечно. Я сам бы убил его.
Последовало длительное молчание, затем Лам Фан сказал деловым тоном:
— Следует выяснить, действительно ли американец был похищен или скрылся с бриллиантами.
— Да, — кивнул полковник лысой головой. — Это то, что нам следует установить.
— И если он скрылся, — продолжал Лам Фан, — мы должны разыскать его и заставить отдать нам бриллианты. Говорят, они стоят два миллиона долларов. Такая сумма может обеспечить спокойную старость. — Он внимательно посмотрел на полковника Кхака, который ответил ему продолжительным взглядом. — Разумеется, необходимо, чтобы рты повара и девчонки были закрыты. Мы должны будем отыскать американца. Его может найти инспектор, но необходимо сделать так, чтобы к тому времени американец молчал; инспектор тоже должен замолкнуть.
Полковник Кхак погладил аккуратно выбритые щеки. Его мясистое желтое лицо расплылось в одобрительной улыбке.
— Твои доводы, как всегда, безупречны. Поручаю это дело тебе. Займись им.
Лам Фан снова повесил картину и поставил стул на прежнее место.
По знаку полковника он отворил дверь и впустил ожидающего инспектора.
В шесть часов утра автобус из Фудаумота, трясясь и громыхая, направлялся по дороге в Сайгон. Он был загружен корзинами и мешками с товарами для продажи, которые загромождали крышу и высовывались из окон. Крестьяне в темной рабочей одежде теснились в автобусе, как сардины в банке. Плотно прижатые к поклаже, они громко визжали при каждом сильном толчке автобуса, заставлявшем их валиться на своих соседей. Зажатая между жирной старухой с большими корзинами сахарной свеклы и дурно пахнущим крестьянином, державшим шесть тюков с утиными перьями, Нхан терпеливо переносила тряскую езду. Она едва ли замечала неудобства. Всякий раз, когда мысли ее возвращались к событиям прошедшей ночи, ее душа и тело цепенели от страха.
Поездка на велосипедах до Фудаумота была сущим кошмаром. Последняя миля была особенно длинной. Стив должен был подталкивать Нхан; ноги ее настолько ослабли, что она больше была не в состоянии вращать педали.
Как обрадовалась она, когда вошла в дом своего дедушки! Каким добрым он был с ней! Увидев перепуганную внучку, старик приласкал ее; он гладил ее по голове и уверял, что ей нечего бояться.
