— Британские монархи — за одним знаменитым исключением — никогда не отрекались от престола.
— Верно, в Нидерландах это скорее правило, чем исключение.
— Вроде как выйти на пенсию?
— Да. И некоторые уходят раньше других.
— Достаточно рано, чтобы… например, сделать другую карьеру?
— Посмотрим. Сейчас об этом думать рановато.
— Как вы полагаете, вы остались бы на троне, если бы не осложнения? Кампания дипфейков, споры вокруг геоинженерии?
— Да, почти наверняка. Меня ведь с детства готовили к этой работе. И у меня хорошо получалось. Народу — даже антимонархистам — я нравилась. Да и для Шарлотты это тяжелое бремя, она ведь еще так молода. Но когда твоя персона начинает отвлекать страну от реальных забот, пора уходить. Мне пришлось поставить Шарлотту перед выбором: мы уходим вместе и кладем конец монархии — или я передаю престол тебе. Она свой выбор сделала.
За последнюю минуту у Саскии несколько раз звонил телефон. Сообщения от Лотты. Она проверила телефон, ожидая новой отчаянной мольбы посоветовать и поддержать, но вместо этого увидела селфи, на котором Шарлотта, очень довольная, стояла рядом с невероятно красивым принцем из норвежской королевской семьи. Саския переслала снимок Дейе, и та рассмеялась.
— Кажется, королева Лотта быстро освоилась в новой роли!
Наступило короткое молчание, знаменующее смену темы. Обе женщины потягивали вино и смотрели через ровные воды Лагуны на Венецию, всего в километре отсюда.
— Ваше королевское высочество, — начала Дейя, — завтра острые темы у нас не планируются, но есть вопрос, который я не могу не задать. Это неизбежно, учитывая, кто я и где живет мой народ.
Саския кивнула. Она знала, что этой темы не избежать. Дейя принадлежит к народу сикхов. Ее дед и бабка приехали в Англию из Пенджаба. Она не религиозна — по крайней мере, не покрывает голову, — но на всех семейных фотографиях Чандов можно увидеть немало тюрбанов. Саския слышала, что на пенджаби Дейя говорит не хуже, чем по-английски.
— Я слушаю, — ответила она.
— Сейчас идет вторая неделя июля, — медленно начала Дейя. — А сезона дождей все нет. Муссоны запаздывают так надолго, что некоторые пенджабцы спрашивают себя, будут ли вообще в этом году дожди.
Саския кивнула.
— А что говорят прогнозы погоды? Я слышала, надежда есть.
— Слава богу, долговременный прогноз дает кое-какую надежду.
— Но ведь и раньше случалось, что муссоны запаздывали?
— Разумеется. Бывают и годы, когда дождей нет вовсе. Только дело не в этом. Дело в том, что люди смотрят на это… — и Дейя указала на запад, где полыхал редкостной красоты закат, — смотрят на то, что дождей все нет и нет…
— И не могут не думать о том, что одно с другим связано, — заключила Саския.
Они прошли через внутренний дворик и присоединились к Микьелю, Кьяре и Корнелии за легким неформальным ужином в бывшей монастырской трапезной. С ними сидел за столом и Марко Орсини, лидер движения «Векзиталь», которого желтая пресса порой называла «Дожем». Это был человек лет сорока, консервативно одетый, с серьезными и доброжелательными манерами, быть может, естественными для того, кто пытается продвинуть в умы и сердца сограждан идею… как минимум смелую. С собой Марко привел своего друга Пау, активиста из Барселоны — города, который, как и Венеция, искал способа освободиться от государства, куда его впихнули против воли.
Столу, казалось, не меньше тысячи лет, а блюда молекулярной кухни, поданные на ужин, готовились на оборудовании, словно попавшем сюда прямо из NASA. Стены — в тех местах, где они не были покрыты трещинами или потускневшими фресками, — украшала живопись, в основном очень старая. Можно было только воображать объем и состав всего семейного собрания! Саския заметила полотна, которые сперва приняла за искусные подражания Тициану и Тинторетто, и лишь некоторое время спустя сообразила, что они настоящие.
Более всего привлекало к себе взор полотно эпохи Возрождения, изображающее Цереру на крылатой колеснице. Богиня плодородия — та самая, от имени которой происходит слово
— Интересно знать, — заговорила Саския, — что сделали бы из этого мифа древние римляне, если бы понимали, как связаны два полушария, и знали, что когда на севере зима — на юге лето? И что одно без другого невозможно?
Она рассчитывала начать этим легкую неформальную беседу, но Дейя сразу повернула разговор в ином направлении.
— Давайте прямо скажем, что вы имеете в виду, — сказала она. — Спасение Венеции от затопления может означать голод в Пенджабе.
