— У меня бывали синусовые головные боли, — начал рассказывать Микьель. — Очень неприятная штука. И ничего не помогало. Я пошел в клинику иглоукалывания. Доктор начала втыкать иголки мне в лицо — ну, этого можно было ожидать — и еще в ладони и в стопы! Представляете? Почему от иголки между пальцами ног перестали болеть носовые пазухи? — Он пожал плечами. — Все это связано с тем, как циркулирует в организме энергия.
— И пути ее неисповедимы, — вставил Марко.
— Но в иглоукалывании все известно точно, — ответила Дейя. — У них есть схемы активных точек, тут все выверено… им можно доверять.
— В нашем случае, — продолжал Микьель, — возможно, хватит всего трех точек. Пина2бо, Вадан, Папуа. Достаточно воткнуть наши иглы сюда. Быть может, потом появятся новые. Что это будет значить для Пенджаба?
— Вот почему мы начали проект в Вадане, — поддержал Марко. — Возможно, мы обнаружим, что если закрывать Пина2бо на два зимних месяца, а Папуа включать на полную мощность в течение шести недель весной — сезон дождей в Житнице Индии начнет проходить идеально!
— Но тогда начнет голодать Китай, — возразила Дейя.
— Вот уж о Китае я бы не беспокоилась! — сухо заметила Корнелия.
Дейя переглянулась с Саскией; в ее взгляде читалось: «Вы понимаете, о чем она? Я — нет».
— Что вы имеете в виду, Корнелия? — спросила Саския.
— Это все равно что сказать: а вдруг США решит сбросить бомбу на Пекин и убить миллион китайцев? Что им помешает? Да то и помешает, что Китаю это не понравится, и он найдет, чем ответить.
— И кроме того, — вставила Кьяра, бросив нервный взгляд на тетушку, — просто глупо убивать людей без причин!
— Что? Ну да, и это тоже. А теперь представьте себе, что бомбу из Америки в Пекин придется везти полгода, и скрыть это будет невозможно.
Дейя кивнула.
— Да, здесь не получится внезапной атаки. Климатического Перл-Харбора.
— Аластеры и Эшмы мира сего слишком хорошо знают свое дело.
— Но их голоса — голоса вопиющих в пустыне, — заметила Саския, — пока за ними не стоит какая-то сила. И Китай, и Индия — сверхдержавы. Но можно ли назвать серьезной силой… ну не знаю… Исландию? Мьянму? Чад?
— Венецию? — добавил Марко.
— И Каталонию! — вставил Пау.
— Все это сводится к тому, — подытожила Корнелия, — что сильные страны сильны, а слабые слабы. Так и было — до сего дня. — Она взяла свой телефон и начала листать фотографии. — Знаете, в прошлом году я предприняла морское путешествие. Мы прошли через Суэцкий канал. Баб-эль-Мандеб. Малаккский пролив. Все знаменитые «бутылочные горлышки» морской коммуникации. Много столетий люди вели войны за эти места. А когда не воевали — разыгрывали политические шахматные партии, пытаясь определить, кому же должны принадлежать эти «акупунктурные точки» на теле цивилизации. И здесь то же самое. Местам, о которых большинство людей сейчас никогда не слышало, предстоит стать Суэцкими каналами будущего. Великие и малые мира сего будут претендовать на них, отмечать на своих шахматных досках, возможно, даже готовиться к конфликту. Но если думаете, что такое происходит впервые, — вы попросту не знаете историю.
Лицензии пилота у Микьеля не было; однако он принадлежал к тому классу людей, которые, постоянно имея дело с яхтами и частными самолетами, приобретают некоторые познания об их устройстве. Во времена молодости Саскии мужчин такого типа называли плейбоями. В европейских королевских домах таких хватало тогда — хватает и сейчас, хотя в наше время, разумеется, ни один уважающий себя мужчина с таким определением в свой адрес не согласится. Так или иначе, венецианец явно не был обременен ни работой, ни семейными обязательствами. Когда настало время лететь в Вадан, он спросил, не сможет ли Саския взять его на борт в качестве второго пилота, и та без колебаний согласилась. Общество Микьеля не обременяло, даже наоборот. Поднимать в воздух или сажать «Бивер» она бы ему не доверила, но, если ей понадобится отдохнуть в дороге, с горизонтальным полетом он справится.
