Для папуасов же иноземные колонизаторы — не кто иные, как индонезийцы: это они понаехали десятками тысяч в Туабу и другие подобные места, понастроили здесь свои мечети и так далее. Белые христиане в принципе не лучше; но у них есть выходы на СМИ, правозащитные организации и даже на ООН — механизмы, способные помочь папуасам вернуть свою землю себе. А в пребывании в составе Индонезии никакие положительные стороны не просматриваются. Большинство папуасских националистов действуют систематически и упорядоченно, в рамках закона: к таким относятся Беатрикс и сестра Катерина. Но в горах хватает и рассерженных молодых людей с огнестрелом, мачете и динамитом. Много ли? Достаточно, чтобы оправдать постоянное присутствие в Туабе сотрудников индонезийской госбезопасности. Очевидные мишени хорошо защищены (в этом убедится всякий, кому вздумается незаметно пробраться в берлогу дядюшки Эда), так что террористы целят в слабые, незащищенные звенья. Убийцы на мотоскутерах расстреливают на улице людей, идущих по своим делам. Взрывают пульпопроводы[603] где-нибудь в непроходимых болотах. Закладывают бомбы под капоты грузовиков. К общему страху и паранойе добавляет красок распространенное мнение — неважно, верное или нет, — что некоторые из этих злодеяний совершают не папуасские националисты, а сами индонезийские копы, дабы оправдать свое присутствие и выбить себе дополнительный бюджет. И совсем отдельный от всего этого маленький мирок составляют белые экспаты — в своих закрытых поселках, со своей частной охраной, набранной по большей части из отставников разных западных армий.
— Ну и какого черта ты здесь делаешь? — поинтересовался дядюшка Эд, дав Виллему приличную паузу на распаковку вещей и обустройство.
— Напиваюсь, — ответил Виллем. И не соврал.
Он выбрался на своего рода внутренний дворик под навесом рядом с площадкой для бадминтона и раскупорил бутылку виски, приобретенную в дьюти-фри на пересадке в Джакарте. Не в старом аэропорту, который теперь под водой, а в новом, построенном повыше. Эд тем временем заканчивал утомительный парный матч с обычной командой своих дружков — старых китайцев. Стояло самое холодное время года: температура чуть выше комнатной, но страшная сырость. В рубашке с закатанными рукавами Виллем чувствовал себя почти комфортно. Прямо сейчас по жестяной крыше не стучал дождь — но совсем недавно он шел, и ясно было, что скоро пойдет снова.
— Я-то думал, ты станешь премьер-министром Нидерландов или кем-то в этом роде!
— Был момент, когда это казалось возможным, но… — Виллем отпил виски и попытался припомнить тот момент. При всей своей внешней стабильности и нидерландская политика порой бывает запутанной. Когда же это было — в декабре? Нет, после праздников… Он тряхнул головой. — Ладно, не хочу об этом говорить.
— Вместо этого вышел в отставку. И приехал… сюда? — Эд огляделся вокруг. — Пойми правильно, я всегда рад тебя видеть. Может, чаю хочешь? Или тебе хватит виски?
— Хватит виски, спасибо.
— А я тогда покурю.
Эд достал из пачки сигарету без фильтра, какую-то китайскую марку, и переломил ее пополам, надорвав бумагу. Сунул надорванной серединой в рот и зажег с обоих концов. На Папуа многие так курят, но для Виллема такой способ был в новинку.
— Ты сказал, прилетит кто-то еще? Женщина? — спросил Эд. Он знал, что Виллем не проявляет интерес к женщинам, так что вопрос был с подтекстом.
— Амелия Леефланг. Бывшая военная, затем служила в охране королевы.
— А теперь тебя охраняет?
— Мне говорили, что здесь без охраны не обойтись.
Виллем бросил взгляд через плечо на берлогу Эда. Вокруг нее, старательно обходя лужи, бродили в некоем подобии броуновского движения двое с винтовками через плечо. На вид папуасы, высокие — должно быть, из какого-то прибрежного племени. Виллем видел двоих, но, возможно, их было больше.
— Амелия тоже ушла с госслужбы и теперь работает на частных клиентов.
— Хочешь сказать, ее уволили?
— В Нидерландах очень высокие требования к политикам. В том числе к членам царствующего дома. И к их окружению.
— То есть к людям вроде тебя.
— Иногда ясно, откуда ветер дует, и не стоит ждать увольнения, чтобы отправиться на поиски других возможностей. Вот и Амелия перешла в частную фирму.
— Стала наемницей?
— Вроде того. Я обратился в эту фирму и сказал, что мне нужна именно она.
— Она тоже здесь поселится?
— А это возможно?
— Могу поставить трейлер где-нибудь там, — и Эд махнул рукой в сторону дальнего угла своих владений. — И ей надо будет поговорить с местными — с теми, кто знает, что здесь и как. Я тебя сведу с нужными людьми.
— Ты о папуасах?
Эд поднял брови.
— Об австралийцах!
Некоторое время оба молчали. Виллем прихлебывал виски, Эд дымил своей двойной сигаретой. Наконец, выпустив клуб дыма, он спросил:
— Ты ведь не уволился по-настоящему, так?
— Знаешь, когда любишь свою работу, уволиться по-настоящему просто невозможно.
— Признавайся, привез с собой проблемы? Для меня, для семейного бизнеса?
