Виллем этого уже не слышал. Он сполз с сиденья на пол и скорчился под грудой бронежилетов. В окнах виднелась лишь темно-синяя стратосфера, еще незапятнанная желтыми полосами SO2, лишь изредка разрезаемая вертолетным винтом. Адская гонка, которую он почти не запомнил, — не к официальной посадочной площадке, на которой сейчас ловить было нечего, а к какому-то другому месту. Пересадка. Вот они и в воздухе. Стреляют ли в них с земли? Наверное, да. Но пуль не видно — не узнаешь, пока в тебя не попадут. Не желая стать легкой мишенью, пилот бросал вертолет то вправо, то влево какими-то кошмарными зигзагами, так что пассажиров швыряло от одной стены кабины к другой. Пристегнуть ремни времени не было; вертолет даже не коснулся земли, они попрыгали в него, словно в машину на ходу. В конце концов Виллем распростерся ничком на полу, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на песок, — пока огромная рука Амелии, загородившая все поле зрения, не прижала к его лицу шипящую кислородную маску.
— С кем ты говорил? — спросил дядя Дхармендер несколько часов спустя, когда они под покровом ночи выехали с заправки.
Лакс сидел на заднем сиденье дядиного «субару», совершенно голый, и пытался натянуть черный резиновый гидрокостюм. Рядом к сиденью был пристегнут водонепроницаемый рюкзак. На полу валялась не столь водонепроницаемая сумка, собранная второпях тетей Гурмит и прочими женщинами, а в ней такой запас еды, какого хватило бы, чтобы доползти до Техаса на четвереньках. Дхармендер уже разрешил эту деликатную для Лакса проблему, заметив между делом, что в окрестностях его турбазы немало медведей и они будут рады угощению.
— Ты о чем?
Во время таких разговоров собеседники смотрят друг на друга в зеркало заднего вида.
— В Ванкувер ты прилетел прямиком из Хайдерабада. Но провел там всего пару дней, а потом сразу сюда.
— Да, верно.
— Твои родители в курсе?
— Нет.
— Значит, им ты ничего не сказал.
— Мне велели об этом не рассказывать. Родители думают, что я поехал к тебе на турбазу отдохнуть и порыбачить.
— Выходит, все разговоры с родными и друзьями ты до сих пор вел в Хайдерабаде?
— В Киберабаде.
— Неважно. Как тебе показалось, они там говорили свободно? Так же свободно, как мы с тобой сейчас?
— Не знаю. Видишь ли, большую часть времени я был не в себе. Только в последние несколько недель…
— Никогда не видел, чтобы люди делали вот так? — И дядя Дхармендер возвел глаза к потолочной лампе своего «субару».
— Не понимаю.
— Так делают, когда хотят сказать: «Здесь жучки, нас слушают, я говорю не то, что думаю».
— Может быть. Не помню.
— А что насчет людей, поручивших тебе это задание? Кто это?
— Те, с кем я познакомился, когда сражался на Линии Фактического Контроля. — Он имел в виду майора Раджу, который «подружился» с Лаксом во время его гималайских приключений и оставался с ним на связи во время выздоровления.
— Индийские военные?
— Да.
— Не сикхи?
— Нет.
— И что они тебе сказали? Почему ты этого захотел?
— Чего захотел?
— Натягивать гидрокостюм на заднем сиденье моей машины, чтобы тайно перейти границу.
— Что наша страна в опасности.
— Индия? Или Пенджаб?
— Это одно и то же. Если в Житнице начнется засуха, пострадает вся Индия.
— Это они тебе сказали? Что Житнице грозит засуха?
— Муссоны в этом году запоздали.
— Запоздали, да. Но все-таки пришли.
— А в следующем году могут запоздать еще сильнее.
— Так всегда было и будет. Жить в Пенджабе — значит каждый год тревожиться о том, каков-то будет сезон дождей в следующем.
— Но до сих пор люди не пытались менять погоду.
— Ты об этой штуке в Техасе? Об этом они с тобой говорили?
— Мне показали снимки. Объяснили, как это работает. Все выглядит очень убедительно.
— Еще бы!
Они объехали город с юга и оказались на перекрестке, где сходились три дороги. Дхармендер свернул на одну из них.
— Не самый быстрый путь, — заметил Лакс.
— Что?
— Надо было повернуть на первом повороте. Не на втором. — Он немного подумал. — Хотя так мы тоже доедем. Эта дорога всего на 1,23 километра длиннее.
— Откуда ты все это знаешь? Ту развязку построили только в прошлом году!
— Просто чувствую, где я. И куда хочу попасть. Вроде шестого чувства.
— Что ж, может, твой дядюшка просто не хочет везти тебя короткой дорогой, потому что она чертовски ухабистая, а твой дядюшка хочет, чтобы для тебя в этой безумной затее все прошло гладко!
— Спасибо, дядя. Прости, что начал тебе указывать.
— А может, дело в том, что быстро доехать до места сейчас не самое важное.
— Что же важнее?
— Поговорить. Я так думаю, с тех пор как на Линии Фактического Контроля тебе поджарили мозги, в первый раз ты ведешь серьезный разговор с кем-то, кому ты дорог.
— Ага… хорошо… давай поговорим, — рассеянно отвечал Лакс, возясь с элементами гидрокостюма.
