— Да нет, просто все это не важно. Впрочем, судите сами. Ее дядя, господин де Керкадью, — мой крестный отец, поэтому мы с Алиной вместе играли в детстве. Все в Гаврийяке думают, что господин де Керкадью — мой настоящий отец. Он с ранних лет заботился о моем воспитании, и только благодаря ему я получил образование в коллеже Людовика Великого. Я обязан ему всем, что имею, — точнее, всем, что имел, так как по своей воле теперь оказался на улице и не имею ничего — кроме того, что заработаю в театре или иным способом.
Климена сидела бледная, ошеломленная жестоким ударом, нанесенным ее гордыне. Еще вчера рассказ Скарамуша не произвел бы на нее ровно никакого впечатления, а сегодняшнее происшествие лишь возвысило бы Скарамуша в ее глазах. Но теперь, когда ее воображение соткало для него такое великолепное происхождение, когда все уверены, что, заключив с ним брак, она сделается знатной дамой, признание Скарамуша сокрушило и унизило ее. Переодетый принц оказался всего-навсего незаконнорожденным сыном сельского дворянина! Она станет посмешищем актеров, которые только что завидовали ее романтической судьбе!
— Вам следовало рассказать мне это раньше, — глухо проговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Да, возможно. Однако разве это так важно?
— Важно? — Она подавила ярость, чтобы задать следующий вопрос: — Вы говорите, что все считают господина де Керкадью вашим отцом. Что вы имеете в виду?
— То, что сказал. Я не разделяю общего убеждения. Возможно, во мне говорит инстинкт. Кроме того, я как-то спросил об этом самого господина де Керкадью, и он ответил отрицательно. Возможно, этому не стоило придавать значения, учитывая обстоятельства, но я всегда знал крестного как человека весьма щепетильного в вопросах чести, и потому верю ему. Он заверил меня, что не знает, кто мой отец.
— А насчет вашей матери он так же плохо осведомлен? — Климена насмешливо улыбалась, но Андре-Луи не заметил этого, так как она сидела спиной к свету.
— Он не открыл мне ее имени, но признался, что она была его близким другом.
Его удивил смех Климены, довольно-таки неприятный.
— Очень близким другом, уж можете не сомневаться, простак вы этакий. Какую фамилию вы носите?
Он сдержал закипающее негодование и спокойно ответил на вопрос:
— Моро. Мне сказали, что моя фамилия происходит от названия бретонской деревушки, в которой я родился, но мне и не нужна никакая фамилия. Мое единственное имя — Скарамуш, и право на него я заработал. Итак, как видите, моя дорогая, — заключил он с улыбкой, — я нисколько вас не обманывал.
— Да, теперь я вижу, — безрадостно рассмеялась она, затем глубоко вздохнула и поднялась. — Я очень устала.
Он мгновенно вскочил на ноги, но Климена отмахнулась усталым жестом:
— Я, пожалуй, пойду отдохну до театра.
И она не спеша направилась к выходу. Скарамуш кинулся открывать дверь, но Климена вышла, даже не взглянув на него.
Ее короткий романтический сон закончился. Великолепное сказочное царство, возведенное за последний час с такими точными деталями, — царство, в котором она должна была властвовать, — рассыпалось у нее на глазах, и обломки лежали у ног. Каждый из этих обломков стал камнем преткновения, мешавшим видеть Скарамуша прежними глазами.
Андре-Луи сидел в амбразуре окна, покуривая и задумчиво глядя на реку. Он был заинтригован. Климена шокирована, это ясно, но непонятно почему. Признание, что он незаконнорожденный, не должно было особенно повредить ему в глазах девушки, воспитанной в такой среде, как Климена. И тем не менее совершенно очевидно, что его слова все испортили.
За этими размышлениями и застала его Коломбина, вернувшаяся через полчаса.
— В полном одиночестве, мой принц! — засмеялась она, и это приветствие внезапно открыло ему истину. Климена так сильно разочарована, потому что рухнули надежды, которые создало буйное воображение актеров после случайной встречи с Алиной. Бедное дитя! Скарамуш улыбнулся Коломбине.
— Пожалуй, я еще немного побуду принцем, пока все не привыкнут к мысли, что я не принц, — сказал он.
— Не принц? Ну тогда герцог или, на худой конец, маркиз.
— Даже не кавалер — разве что кавалер ордена Фортуны. Я просто Скарамуш, и все мои замки — воздушные.
На оживленном добродушном лице было написано разочарование.
— А я-то думала…
— Я знаю, — перебил он. — В том-то и беда.
О размерах этой беды он смог судить вечером по тому, как вела себя Климена со светскими молодыми людьми, которые в антрактах толпились в артистическом фойе, чтобы выразить восхищение несравненной Влюбленной. До сих пор она держала себя с ними осмотрительно, внушая уважение, но сегодня была легкомысленно-весела, бесстыдна, развязна.
Андре-Луи в мягкой форме сказал ей об этом, когда они возвращались домой, и посоветовал впредь быть благоразумнее.
— Мы еще не женаты, — резко ответила она. — Подождите, пока мы поженимся, и тогда уж будете меня учить, как вести себя.
— Я верю, что тогда у меня не будет для этого повода, — ответил он.
— Ах, вы верите! Ну конечно — вы же так легковерны!
— Климена, я вас обидел. Простите меня.
