На секунду он не совладал с волнением, и язвительный тон последних слов выдал Леандру, что под ледяной невозмутимостью бушует пламя. Молодой человек схватил Андре-Луи за руку.
— Я знал, что вы играете, — сказал он. — Вы чувствуете — да, чувствуете то же, что и я.
— До чего же мы хороши — братья во злобе. Кажется, я выдал себя. Итак, что дальше? Хотите посмотреть, как этого смазливого маркиза разорвут в клочки? Могу развлечь вас таким зрелищем.
— Что? — уставился на него Леандр, не уверенный, что Скарамуш, по своему обыкновению, не шутит.
— Все очень просто, если мне немного помогут. Вы мне поможете?
— Располагайте мной — я готов на все, — воскликнул Леандр. — Если вам потребуется моя жизнь — берите ее.
Андре-Луи снова взял его за руку.
— Пройдемтесь, я научу вас.
Когда они пришли домой, труппа уже обедала. Мадемуазель Бине еще не вернулась. За столом царило мрачное настроение, у Коломбины и Мадам было тревожное выражение лица. Дело в том, что отношения Бине с труппой с каждым днем становились все более натянутыми.
Андре-Луи и Леандр сели на свои места. Маленькие злобные глазки Бине следили за ними, а толстые губы сложились в кривую усмешку.
— Вы так внезапно подружились, — съязвил он.
— Как вы наблюдательны, Бине, — холодно ответил Скарамуш с оскорбительной ненавистью в голосе. — Возможно, вы поняли причину этой дружбы?
— Ее нетрудно понять.
— Развлеките труппу, изложив эту причину, — попросил Скарамуш и, не дождавшись, добавил: — Как? Вы колеблетесь? Разве ваше бесстыдство не безгранично?
Бине поднял большую голову.
— Вы хотите поссориться со мной, Скарамуш? — Гром загремел в его голосе.
— Поссориться? Вы смеетесь! С такими, как вы, не ссорятся. Все мы знаем, какой репутацией пользуются слепые мужья. Но боже мой, какова же репутация у слепых отцов?
Бине с усилием поднялся — огромная туша. Он яростно сбросил руку Пьеро, сидевшего слева, когда тот попытался остановить его.
— Черт подери! — взревел он. — Если ты будешь говорить со мной таким тоном, я все твои паршивые кости переломаю!
— Если вы хоть пальцем до меня дотронетесь, Бине, я наконец-то перестану сдерживаться и убью вас! — Скарамуш был, как всегда, спокоен, и потому его слова звучали особенно угрожающе. Труппа встревожилась. Он высунул из кармана дуло пистолета, который недавно купил. — Я хожу с оружием, Бине. Я честно предупредил и, если вы дотронетесь до меня, убью вас без всякого сожаления, как слизняка. Да, вот на что вы больше всего похожи — на слизняка. Толстое, омерзительно скользкое тело, гадость, лишенная души и ума. Нет, я не могу сидеть с вами за одним столом — меня тошнит. — Скарамуш оттолкнул тарелку и встал. — Пойду поем за общим столом внизу.
Вслед за ним вскочила Коломбина.
— Я с вами, Скарамуш, — воскликнула она.
Это подействовало как сигнал. Даже если бы все заранее сговорились, они не могли бы действовать более слаженно. Вслед за Коломбиной вышел Леандр, за Леандром — Полишинель, а за ними и все остальные. Бине остался во главе стола в опустевшей комнате. Он был потрясен, и его вдруг охватил страх, который не могла умерить даже ярость.
Бине сел, чтобы обдумать положение дел, и за этими печальными размышлениями через полчаса застала его дочь, наконец-то вернувшаяся из поездки.
Климена была бледна, и вид у нее был слегка испуганный. Теперь, когда ей предстояло нелегкое испытание — предстать перед всей труппой, ее охватило смущение.
Увидев, что в комнате один отец, Климена остановилась на пороге.
— А где все? — спросила она, овладев собой настолько, что голос звучал естественно.
Бине поднял голову и взглянул на дочь глазами, налитыми кровью. Он нахмурился, надул толстые губы, и в горле у него заклокотало. Однако, оглядев ее, он успокоился. Она такая грациозная и хорошенькая и выглядит как настоящая светская дама в длинном дорожном костюме темно-зеленого цвета, отделанном мехом. В руках — муфта, а на красиво причесанных каштановых волосах — широкая шляпа, украшенная пряжкой со сверкающим искусственным бриллиантом. Пока у него есть такая дочка, нечего бояться будущего, и пускай себе Скарамуш отмачивает какие угодно номера.
Однако Бине не произнес вслух ни одной из этих утешительных мыслей.
— Итак, дурочка, наконец-то ты явилась, — проворчал он вместо приветствия. — Я уже начинал беспокоиться, не придется ли отменять сегодня спектакль. Меня бы не особенно удивило, если бы ты не вернулась вовремя. В самом деле, с тех пор как ты решила играть козырными картами, не слушая моих советов, меня уже ничто не удивит.
Климена подошла к столу и, опершись о него, взглянула на отца сверху вниз чуть ли не надменно.
— Мне не о чем жалеть.
— Все дураки так сначала говорят. Да ты бы не призналась, что жалеешь, даже если бы жалела, — такой уж у тебя характер. Ты поступаешь по-своему, не слушая старших. Черт побери, девчонка, ну что ты знаешь о мужчинах?
— Я ведь не жалуюсь, — напомнила она.
