Наконец его впустили в дом. Ле Шапелье ждал наверху, разодетый как petit-maître,[414] с его шейной ленты свисал монокль в золотой оправе. Он приветливо улыбнулся другу.
— Ты пришел сообщить мне, что передумал? Решил вернуться со мной?
— Не угадал, Изаак. Я пришел сказать тебе, что
В утомленных глазах Ле Шапелье вспыхнула тревога, тонко очерченные брови удивленно взметнулись вверх.
— О чем ты? Ты имеешь в виду эмигрантов?
— Господ эмигрантов. В настоящий момент трое убийц из их числа — по меньшей мере трое — сидят в засаде напротив твоего дома.
Ле Шапелье побледнел.
— Но как они узнали? Ты…
— Нет, не я. Если бы это был я, меня бы сейчас здесь не было. Твой визит поставил курфюрста в затруднительное положение. У Клеменса Венцеслава сильно развито гостеприимство, и твои требования вступили в неустранимое противоречие с ним. Попав между молотом и наковальней, курфюрст послал за господином д’Антрегом и конфиденциально поделился с ним своим затруднением. Господин д’Антрег в свою очередь конфиденциально известил об этом принцев. Принцы, похоже, конфиденциально поведали об этом всему двору, а час назад один из придворных, опять-таки конфиденциально, передал услышанное мне. Тебе не приходило в голову, Изаак, что, если бы не конфиденциальные сообщения, мы никогда не располагали бы никакими историческими фактами?
— И ты пришел, чтобы предупредить меня?
— А у тебя возникло другое предположение?
— Ты поступил как настоящий друг, Андре, — с торжественной серьезностью произнес Ле Шапелье. — Но почему ты считаешь, что меня намереваются убить?
— А разве ты сам придерживаешься другого мнения?
Ле Шапелье сел в кресло, единственное в этой просто обставленной комнате, достал носовой платок и отер им холодный пот, выступивший у него на лбу.
— Ты рискуешь, — сказал он. — Это благородно, но в данных обстоятельствах глупо.
— Большинство благородных поступков глупы.
— Если меня стерегут, как ты говоришь… — Ле Шапелье пожал плечами. — Твое предостережение запоздало. И тем не менее я благодарен тебе, друг мой.
— Не стоит. Здесь есть черный ход?
На лице депутата, которое выглядело бледном в свете свечей, появилась слабая улыбка.
— Если бы и был, они бы его перекрыли.
— Что ж, ладно. Я разыщу курфюрста. Он пришлет своих людей, и они расчистят тебе путь.
— Курфюрст уехал в Оберкирх. Пока ты его найдешь и вернешься, уже наступит утро. Уж не воображаешь ли ты, что убийцы станут ждать всю ночь? Когда они поймут, что я не собираюсь выходить из дома, они постучат. Хозяйка откроет, и тогда… — Он пожал плечами и оставил фразу незаконченной. Потом его словно прорвало: — Позор! Я посол, моя личность неприкосновенна. Но этим мстительным мерзавцам нет до этого дела. В их глазах я паразит, которого нужно уничтожить, и они уничтожат меня не раздумывая, хотя и знают, что подложат свинью курфюрсту! — В волнении он снова вскочил с кресла. — Боже мой! Какое возмездие его ждет! Этот глуповатый архиепископ наконец осознает, какую ошибку совершил, приютив таких гостей.
— Возмездие курфюрсту не утолит твоей жажды в аду, — спокойно произнес Андре-Луи. — И потом, ты пока не убит.
— Да. Всего лишь приговорен.
— Брось, дружище. Ты предупрежден, а это уже кое-что. Роль ни о чем не подозревающей овцы, покорно бредущей на заклание, тебе не грозит. Даже если мы сейчас пойдем напролом, и то шансы будут не так уж плохи. Двое против троих — пробьемся.
Лицо Ле Шапелье осветилось надеждой, потом на смену ей пришли сомнения.
— Их и правда только трое? Откуда такая уверенность?
Андре-Луи вздохнул.
— Н-да, тут я, признаться, сплоховал. Не удостоверился.
— Сообщники могут прятаться где-то поблизости. Иди-ка ты к себе, друг мой, пока это еще возможно. Я подожду их здесь с пистолетами наготове. Они не знают, что я предупрежден; может, уложу одного, прежде чем до меня доберутся.
— Слабое утешение. — Андре-Луи погрузился в раздумье. — Да, я мог бы уйти отсюда. Молодчики видели, как я вошел. Вряд ли они станут мне мешать, ведь шум может заставить тебя насторожиться. — Тут его глаза вдохновенно вспыхнули, и он отрывисто произнес: — Что бы ты сделал, выбравшись отсюда?
— Как что? Поехал бы к границе. У меня в «Красной шляпе» дорожная карета… — Затем Ле Шапелье удрученно добавил: — Только какое это имеет значение?
— А документы у тебя в порядке? Стража на мосту с ними пропустит?
— О да. Мой пропуск подписан секретарем курфюрста.
— Что ж, тогда все просто.
— Просто?
— Мы примерно одного роста и телосложения. Ты возьмешь этот верховой костюм, эти белые кюлоты и сапоги. Наденешь на голову мою шляпу и сунешь под мышку этот хлыст, после чего хозяйка проводит господина Андре-Луи Моро до двери. На крыльце ты задержишься, повернувшись спиной вон к тем воротам на противоположной стороне улицы, так, чтобы твоя фигура была ясно видна, а лицо — нет. Можешь сказать хозяйке что-нибудь вроде: «Передайте господину наверху, что, если я не вернусь в течение часа, он может меня не ждать». Потом ты резко нырнешь из света во мрак и, сунув руки в карманы с пистолетами, удерешь.
