Я положил трубку. Возможно, еще одна ошибка. Служба безопасности послала человека на случай ее появления, чтобы поймать мой след. Не двух, а одного. Только одного. Но ему придется здорово поработать, чтобы этого добиться. Ах, черт, Рондина в западне, и если она вышла из парадного, за которым наблюдали они, то...
— Уолли...
— Нет, — ответил он устало, — теперь... нет...
— Они держат Мартреля в Центральной больнице. Она собиралась войти с ним в контакт. Не секрет, что его комната под охраной, ты легко можешь это проверить. Посмотри внимательней, нет ли ее...
— Нет.
— Скажи, чтобы сразу звонила сюда... И, ради бога, оставайся с ней. Не спускай с нее глаз. Если понадобится, отдай ее под охрану полиции. Я останусь здесь и буду ждать твоего звонка.
— Нет, — сказал он еще раз, но сам начал одеваться; когда он был уже у двери, то посмотрел на меня со злобой и выпалил: — Черт тебя побери!
Как только Уолли ушел, я вызвал Ньюаркский контрольный центр. Пять минут спустя на проводе был Вирджил Адамс, дал отзыв в ответ на пароль и, выслушав мой доклад, сказал:
— Высшее начальство опять вызвало Мартина Грейди, что-то пронюхало. Когда лос-анджелесская группа была в Мексике, ее дороги скрестились со Спаадом Хело, снимавшим документальный политический фильм. Он прекрасно знает язык, входил и выходил повсюду по поддельным документам как электрик. Проникал также в некоторые засекреченные здания, где, как подозревают, сделал снимки. Это выяснилось после той перестрелки, когда одному из агентов, по-видимому, удалось его ранить. Потом он внезапно исчез.
— Что же последовало дальше?
— Наш оператор подслушал странный разговор. Вызов был сделан из конторы томлинсоновского небоскреба на Бродвее.
— Тема?
— Говорили на иностранном языке, но несколько английских слов оператору удалось уловить: «немедленно», «Мартрель» и «убить».
— Как они узнали, что это был Спаад?
— Он оставил о себе память — разбитое кольцо. Камень, оникс, треснул, и Спаад отдал кольцо в ремонт. Ювелир хотел сделать ему приятное и приступил к работе немедленно, а не в порядке очереди. Он увидел внутри гравировку: «Спааду от Анны». Один из наших парней, зайдя к ювелиру, совершенно обалдел от радости и велел ему задержать кольцо. Мы оцепили весь район на тот случай, если он когда-нибудь попробует взять кольцо обратно.
— Спасибо. Проверю томлинсоновский небоскреб.
— Возможно, ты ничего и не обнаружишь. Там ряд обычных телефонов междугородной связи — и все. Мартин Грейди считает это важным, потому что в тот день здесь был очень сильный, почти ураганный ветер, одним словом, носа нельзя было высунуть на улицу. У него наверняка были инструкции звонить откуда-нибудь из другого места, но ему не захотелось, и в нарушение приказа он позвонил из здания.
— Обычная «комедия ошибок», а в итоге вы выиграли очко, — сказал я в ответ и отключился.
Я сел в кресло, положил ноги на подоконник и стал молча смотреть в ночь за окном. Потом закрыл глаза и заснул в той же позе.
Словно издалека, я услышал звонок телефона и медленно поднял веки. На секунду солнечные лучи, плещущиеся за окном, почти ослепили меня, и я посмотрел на часы. Шесть с небольшим.
Я поднял трубку и услышал голос Уолли:
— Тайгер?
— Да.
— Вода становится горячей.
— Ты чист?
— Я звоню из телефона-автомата в приемной больницы.
— Где Рондина?
— Ее пасут несколько парней из ФБР. Она была одета медсестрой и прошла мимо полицейского в комнату Габена Мартреля, толкая перед собой столик на колесах. Все обошлось бы, но ее поймали в туалетной комнате для сестер, где она переодевалась, когда туда вошли поболтать две настоящие медсестры.
— Как ее раскрыли?
— Кто-то послал чудесный цветок в горшке в комнату Мартреля. Он постоянно получает цветы, и никто бы не обратил внимания, если бы один из фэбээровцев не оказался чересчур дотошным. Кажется, ему уже приходилось сталкиваться с чем-то подобным. В земле для цветов обнаружили установленное на определенное время приспособление с баллончиком газообразного цианида. Оцепили весь квартал, но не смогли поймать посыльного, который принес цветок, зато настигли Рондину. Полицейский на этаже опознал ее, как и двое или трое пациентов.
— Она говорит?
— Как попугай, но она неудачно попалась. Они проверяют всех и каждого. Слушай, шел бы ты из моего дома, а?
Я ему не ответил и, тихо положив трубку на рычаг, отправился смотреть рассвет над крышами.
Теперь они выйдут на меня. Рондина станет персоной нон грата, ее вышлют в Англию, далеко от меня, если не обвинят в чем-нибудь еще. Но во всяком случае, она вошла в контакт с Габеном.
Я оставил свой чемодан, спустился вниз и пошел пешком до обиталища Чарли Корбинета.
Когда он открыл дверь, я по глазам понял, что ему все известно.
— Заходи, Тайгер, как раз тебя поджидаю.
Я вошел и закрыл за собой дверь.
— Чарли, скажи Рэндольфу, что я буду говорить с ними при одном условии.
— Он не примет никаких условий.
— Тогда скажи: пусть убирается ко всем чертям!
Чарли пожал плечами и пошел в комнату.
— Тем не менее я скажу о твоем условии.
— Отпустите Рондину. Она здесь ни при чем.
