Унизительным было и то, что я пыталась угадать, о чем он думает, видя мои ожоги. Злорадствует? Считает, что меня, подлую беглянку, причинившую ему боль, настиг бумеранг? Сожалеет, что его истинная пара лишилась красоты? Пребывает в шоке? А может, разочарован нашей встречей?
Почему меня это заботит? Глупости, мы чужие друг другу, и нет никакого смысла переживать из-за его реакции на мою новую внешность.
Но я переживала. Не хотела, но ничего не могла с собой поделать.
Мне казалось, что Алари говорит со мной сухо, холодно, слишком официально для того, кто три месяца назад прижимался ко мне пылающим пахом и твердил о любви.
А с другой стороны, он король, эта деловая встреча и нас окружают люди. Глупо ждать, что владыка Эвенделла при всех накинется на меня с поцелуями и объятиями.
О Единый, о чем я вообще думаю? Какие поцелуи и объятия? Неужели мне хочется новых приставаний?
Нет-нет-нет.
Просто эта поездка выбила у меня почву из-под ног. Последнее время я сама не своя, и в голову лезут всякие глупости.
Встреча с владыкой была короткой. Покидая тронный зал, я ощущала смесь облегчения и разочарования. Облегчения — потому что скрылась с глаз Алари и он больше не таращился на мои шрамы. Что касается второго чувства в этом странном коктейле…
Собираясь в Эвенделл, я боялась, что бывший похититель примется за старое, начнет волочиться за мной, приставать, давить, а когда этого не случилось, я вдруг оказалась разочарована. Меня задело то, что во время встречи Алари вел себя со мной как с чужой, посторонней женщиной.
Но ведь эта боль в его глазах, когда наши взгляды на секунду пересеклись, мне не померещилась? Он действительно смотрел на меня с мукой на лице. Или его эмоции я истолковала неверно?
Служанка проводила меня в покои на третьем этаже рядом с лестницей. Это была просторная комната с тремя стрельчатыми окнами до пола. Вид из них открывался изумительный — на прозрачный сосновый бор, облитый золотом солнечного света. Из-за близости леса воздух в замке был свежим, хвойным, упоительным. С огромным наслаждением я впускала его в легкие, дышала полной грудью.
В одном торце комнаты стояла кровать. Большая, двуспальная, с причудливым изголовьем, похожим на сплетение древесных корней, застеленная покрывалом нежно-зеленого цвета, с белыми, накрахмаленными подушками. В другом — притаился мягкий уголок: диван и два кресла приятного изумрудного оттенка. Рядом я заметила узкую дверь, которая почти сливалась со стеной, отделанной деревянными панелями. К моей великой радости, вела дверь в маленькую купальню.
Я с удовольствием смыла с себя дорожную пыль. Почистила зубы, не забыв завесить зеркало полотенцем для рук. Сменила походную одежду на элегантное платье свободного кроя — синее, с широкими рукавами, круглым горлом и серебристой вышивкой на груди. Волосы распустила по плечам, сделав пробор на правую сторону и таким образом закрыв ожоги. С этой прической мне стало спокойнее — спряталась.
Больше заняться было нечем, поэтому я села в кресло и принялась ждать служанку, которая проводит меня в трапезный зал. Алари сказал, что это будет завтрак, хотя для завтрака было поздновато, а для обеда — еще рано. Видимо, стол собрали специально для нас, голодных с дороги.
Вскоре в дверь постучали.
— Войдите, — разрешила я.
Каково же было мое изумление, когда дверь открылась и вместо служанки в комнату ступил король Эвенделла собственной персоной.
Алари…
Дыхание перехватило.
Я растерялась. Не ожидала увидеть его на пороге своей спальни. Не ожидала остаться с ним наедине.
Зачем он здесь?
Я не готова к этой встрече.
Не отдавая себе в этом отчета, я поднялась из кресла. Попятилась к стене. Пальцы потянулись к волосам — прикрыть шрамы. Сердце выламывало ребра. Колотилось со страшной силой.
Хотелось сбежать, спрятаться. Я чувствовала себя, как в ловушке. Загнанной в угол.
Стыдясь своей внешности, я повернулась к вторженцу левой, здоровой, половиной лица. Это был привычный, безотчетный жест, привезенный из дома.
Алари шагнул ко мне.
Я скрестила руки на груди.
Казалось, между нами натягивается и звенит невидимая струна, воздух густеет, как кисель, и с каждым вдохом горячей жижей заполняет легкие.
Алари не сводил с меня глаз, двигался ко мне будто под чарами, а мне хотелось попросить его замереть, не подходить ближе, оставить мне воздуха, даже такого —густого, плотного, вязкого, которым я захлебывалась, как болотной водой. Потому что с каждым его шагом кислорода в комнате было все меньше и меньше.
И вот его почти не осталось.
Между мной и Алари — метр искрящего от напряжения пространства. Какой-то жалкий метр.
Чужие глаза были так близко, что я впервые заметила в их синей глубине маленькие зеленые крапинки, похожие на капли.
— Эла, ли эла, — теплое дыхание осело на моих губах. Эльфийская речь ласкала слух музыкой, мягкий голос завораживал, разливался сладким медом, проникал в мои поры жгучим ядом, отравлял кровь.
С ужасом я увидела, как Алари протягивает ко мне руку. Пальцы в черной перчатке приближались к моему лицу, к безобразным буграм ожога на правой щеке.
— Эла…