Пока запыхавшимся ураганом Алари несся по длинным, извилистым коридорам замка, кровь в его жилах кипела и весь он был комком оголенных нервов. Но вот пряный свежий воздух наполнил грудь, и вся его решимость испарилась. Тело обмякло, будто лишенное костей.
Если Зейна захотела вернуться домой после всех этих волшебных недель, проведенных вместе, ему остается только смириться. Если за столько времени он не сумел ее очаровать, значит, надежды нет. Бежать за ней, уговаривать, унижаться бессмысленно. Зейна сделала свой выбор. Принуждать ее к браку Алари не станет.
Силы покинули его. Он с трудом подавил желание осесть на землю, распластаться среди высоких, колыхавшихся трав и лежать на спине, не шевелясь, неподвижно, как мертвый. А лучше и вовсе — закрыть глаза и больше не просыпаться.
Даже не попрощалась!
Сгорбившись, Алари смял в кулаке ткань мантии рядом с сердцем.
Стрекозу было уже не разглядеть, ее очертания растворились в небесной лазури, темная точка на горизонте исчезла.
Любимая его бросила.
Жизнь кончена. Ничего хорошего в ней уже не будет.
Алари так погрузился в свое горе, что не услышал тихую поступь за спиной.
И вздрогнул, когда сквозь облепивший его ватный кокон отчаяния пробился знакомый до боли голос.
— Что ты тут делаешь? Я думала, у тебя заседание королевского совета.
Алари резко развернулся. Шумно вздохнул.
Перед ним на фоне приоткрытых замковых ворот стояла улыбающаяся Зейна.
В первую секунду он решил, что тронулся умом и видит плод своего воображения, выдает желаемое за действительное, но Зейна улыбнулась шире и мимолетно коснулась его руки.
Реальная.
Голова закружилась. Он пошатнулся.
— С тобой все в порядке? — улыбка стекла с любимого лица, и взгляд стал обеспокоенным.
— Ты не улетела, — ему показалось, что это не он сказал, а кто-то другой. Собственный голос прозвучал глухо и незнакомо.
Зейна вскинула брови, будто удивленная его словами, но уже спустя секунду в ее глазах забрезжило понимание.
— Стрекоза?
Алари заторможенно кивнул.
Зейна! Перед ним! Осталась!
Его охватило странное оцепенение. Каким-то образом Алари понимал, что разум пытается защитить себя от слишком сильных эмоций. Ибо если он откроет дверь той буре чувств, что беснуется на пороге, то оглохнет, ослепнет, сойдет с ума. Его просто сметет волной невыносимого, безумного счастья.
— Я отпустила ее, — Зейна будто светилась изнутри. Такой безмятежной, умиротворенной Алари ее никогда не видел. — Дорогу в Аталан она знает. Не заблудится. Надо вернуть императрице ее имущество. Но не переживай. Если захочешь, владыка Тил-Линг вырастит нам свою личную стрекозу. Будем снова летать по вечерам над ночным Эвенделлом.
Зейна замолчала, наблюдая за Алари.
— Что с тобой? — удивилась она, когда он крепко-крепко зажмурился, пережидая острый приступ нахлынувшего счастья. Платина, что удерживала от разлива полноводную реку его эмоций, стремительно покрывалась паутиной трещин. — Эй?
Если она отпустила стрекозу, значит, не собиралась возвращаться в Аталан.
Значит, приняла его неуклюжее предложение руки и сердце.
Сделала свой выбор.
И этот выбор — он.
— Алари, что с тобой? Ты меня пугаешь.
Плотина с грохотом рухнула под неудержимым потоком чувств.
С протяжным вздохом Алари распахнул глаза. Он шагнул к любимой, сгреб ее в объятия и жадно поцеловал, наплевав на все эльфийские нормы приличий.
Два месяца спустя
Татуировки вокруг больших пальцев нам с Алари набили за четырнадцать дней до свадебной церемонии. С этого момента считалось, что наш брак заключен. Таким образом, красивый ритуал в храме эльфийской богини Эфиры, во время которого жених и невеста вплетали друг другу в волосы белые ленты, а также обменивались торжественными клятвами, был простой формальностью. Супругами мы стали за две недели до этого, когда на коже появился причудливый узор с завитушками ало-золотистого цвета — уникальный, единственный в своем роде, созданный художником при храме специально для нашей пары.
Кольца-татуировки были прекрасны. Правда, никому, кроме нас с Алари и того самого художника, их создателя, увидеть сей шедевр не довелось. Всю красоту пришлось спрятать под тканью перчаток — обязательной деталью в гардеробе каждого эльфа, а теперь и в моем собственном.
Не сказать, что я была в восторге от необходимости постоянно носить перчатки, но ты либо принимаешь чужие традиции, либо ищешь себе мужа среди своего народа.
Впрочем, особых жертв от меня не требовали. Готовясь стать королевой Эвенделла, я выбирала более закрытые наряды — никаких обнаженных плеч и декольте! — на досуге изучала местную культуру и эльфийский язык, а Алари помогал мне во всех начинаниях.
Кстати, даже обзаведясь парными татуировками, мы не спешили делить постель — ждали благословения жрецов.
И вот эта знаковая ночь настала. Наша первая брачная.