Пусть, мне, очевидно этого не понять. Я всегда придерживаюсь позиции: «Скажи мне кто твой друг, и я скажу тебе кто ты». Все мои близкие подруги, такие же, как и я. Конечно, тараканы у каждой свои, иногда просто безбашенные, но, когда мы собираемся вместе, нам интересно общаться, мы понимаем друг друга по глазам, с полуслова, а наши тараканы веселятся в сторонке, прыгая от счастья.
Стоит отметить, что у нас еще есть Лера. Она просто бомба замедленного действия. Работает главным бухгалтером в престижной организации, математический склад ума, дотошная к любым несоответствиям, на работе при ней даже не дышат, если допущены ошибки в отчетах. Но как только она вышла с фирмы, совсем другой человек. Веселый, энергичный, всегда в позитиве.
Пришла к нам в клуб она недавно, год назад, но мы сразу же сдружились. Естественно, пришла она в 25 лет не по огромному желанию попробовать себя в бою, резкому заходу тараканов (с учетом, что у нее был на тот момент пятимесячный ребенок), а потому что хотела уметь себя защитить.
С первых дней мы с Лидкой не понимали ее намерений и целей, видя ее излучающую энергию, бьющую ключом. Задавались вопросом, зачем ей, молодой кормящей мамочке приемы самообороны? Пока к нам в раздевалку в клубе не ввалился лысый амбал и с упреками измены, ругательными словами, накинулся на девчонку, избивая кулаками, куда хотелось.
Мои эмоции в тот момент я не могу даже сейчас описать, так как действовала инстинктивно, как и Лидка. Мы скрутили его за несколько секунд. Атаманова случайно (хотя я сомневаюсь в этом) выбила ему два передних зуба, так как он пытался ударить ее в лицо, чего девушка не позволяла никому (при ее профессии не положено щеголять с фингалами), и вызвали наряд полиции.
Каково же было наше удивление, что мы скрутили мужа Леры. Да, этого качка полгода назад уволили с работы начальника охраны и он принялся отрываться на жене, желая выместить на слабой женщине свою злость.
После этого случая я поняла, что после 23 лет в клуб девушки приходят не просто так, а ищут средства защиты для себя и... своих родных.
Несомненно, такое неприятно и тяжело осознавать, ведь я восточными единоборствами занимаюсь со школы, и видела в этом совсем другое.
Я люблю свою работу, обожаю все, что связано со спортом. Не представляю свою жизнь без тренировок, азарта соревнований, восторга от побед. Именно в такие моменты я понимаю, что могу лучше и больше. Это ни с чем несравнимые ощущения для меня, а для кого-то… способ защититься от физического насилия.
Пока сидела, рассуждая обо всем, пиликнуло сообщение в ватсапе. Посмотрела и прочитала:
Золушка: Ты где? Я скачала классную комедию. Так что будем смотреть и наслаждаться!
Улыбнулась и, отодвинув пустой стакан, написала:
Антизолушка: Буду через тридцать минут! Готовь семечки!
Золушка: Жду!
ГЛАВА 8
23 декабря
Нахожусь с мамой в ее мастерской. Она пишет новую картину маслом на холсте, закрепленным на мольберте, а я рядом на диванчике, валяюсь. Хотя мы с ней совершенно разные, но очень любим друг друга, и мне иногда жаль, что я не взяла ее «творческих» качеств.
Она у меня всегда такая жизнерадостная, добрая, невероятная женщина. Всегда видит только хорошее, даже в плохом, позитив зашкаливает на высшей отметке, странные мысли и идеи, иногда не понятные, но такие эффектные и фееричные.
А я… в папу пошла… всем. Он у меня серьезный дяденька был. Полковник! Вот поэтому я такая спортивная и дерзкая получилась. Жаль, что он не с нами… умер от инсульта, когда я училась в шестом классе.
– Кристи, милая, что ты грустишь? – ласково спросила Анастасия Александровна, работая мастихином, специальной лопаточкой, накладывая и снимая краску с холста.
– Не знаю… – произнесла, откидывая очередной журнал со звездами, даже не прочитав и половины.
– Надеюсь, у тебя это быстро пройдет, – выдала она, прищурившись и взяв кисть.
– Мамуль, у меня и не начиналось. Я не знаю, чем заняться, – честно призналась я, замечая у нее на круглом стеклянном столике шикарные золотые конфетки. Встала и наглым образом стащила одну.
«Изумительно!!! Хочу еще!»
– Это хорошо. Твой отец тоже никогда не мог сидеть без дела. Все ему нужно было совершать подвиги. Подумаю, чем тебе заняться. Может, сходим куда-нибудь…
«Зачем??? Опять по музеям ходить? Полчаса у одной картины торчать, любуясь шедевром? Я все понимаю, но не так!!! Я лучше лыжи приобрету и пойду на двухчасовую прогулку. Кстати, мысль! Так и сделаю».
– Ээ-э вот не надо. Я сама найду. Честное слово, не беспокойся, – отчеканила на одном дыхании, чтобы мамуличка дальше со своими идеями не ушла, а то ведь и в драматический театр потащит.
– Ну смотри, милая. Не хочу, чтобы у тебя было как у Лизоньки. Стоит только вспомнить и мурашки по коже. Бедная малышка! – проговорила она, уже работая пальцем, размазывая белую краску на холсте.
Насупилась и мгновенно положила вторую конфетку в вазочку, замечая:
– Не понимаю, о чем ты говоришь?
Мама прищурила глаз, потом отошла в сторону, после в другую, придирчиво вглядываясь в свою картину. И лишь потом повернулась ко мне и проговорила:
