Шолом-Алейхем (1859–1906) — классик еврейской литературы, писавший о народе и для народа. Произведения его проникнуты смесью реальности и фантастики, нежностью и состраданием к «маленьким людям», поэзией жизни и своеобразным грустным юмором.
Знойным летним днем на одной из людных улиц большого города, скажем Егупца, разгуливал, посасывая сигару, чернявый молодой человек с румянцем на щеках, лет этак... Нет, не скажу, каких он был лет, ибо в паспорт его я не заглядывал. В былые времена, когда у нас еще носили бороды, по ним легко можно было определить возраст человека. Теперь же, когда стричь и даже брить бороды, по милости божьей, стало обычным делам, попробуйте угадать по бритой физиономии, стар или молод человек. Иной раз трудно даже определить, еврей ли это. Конечно, если хорошенько приглядеться, то еврея нетрудно узнать по носу, по глазам, по взгляду. Он только поднимет на вас глаза, и вы сразу прочитаете в них: «Кто вы такой? Кажется, мы знакомы? Чем занимаетесь? Не можем ли мы быть полезны друг другу?»
Однако вернемся к чернявому молодому человеку.
Брюнет медленно шествовал, не выпуская сигары изо рта, как человек, который только что чудесно пообедал, закурил и теперь совершает свой моцион. Он выглядел прекрасно - румяные щеки лоснились, усы бодро торчали кверху. Вот только одеяние его чуть подгуляло: рукава пиджака поблескивали, штанины были заметно обтрепаны, а штиблеты, великолепные лакированные штиблеты со сверкающими пуговками, на старости лет тоже сдали. Боже упаси, они не были порваны, но лак на них потрескался, и каблуки порядочно стоптались. Да и шляпа говорила о том, что человек этот не бог весть как состоятелен. Не только фасон устарел, но и сама она была поношена, а лента вся в сальник пятнах. Да, весьма и весьма неказистая шляпа!
Таково уж свойство нищеты! Коли заберется к кому-нибудь, то прежде всего наложит свой отпечаток на шляпу и носки сапог, затем проберется в кошелек, вычистит оттуда все до последней монеты, даже старый потертый грош унесет, оставив лишь две пуговицы да почтовую квитанцию, а в довершение всего протрет в кошельке дыру, чтобы появившаяся в кои-то времена монета и та потерялась.
Судя по тому как человек этот чинно шествовал, помахивая тростью, напевая что-то под нос, и все заглядывал в окна верхних этажей, можно было подумать, что он иностранец, от нечего делать решивший побродить по городу; а возможно, местный откупщик, подыскивающий участок, чтобы построиться, - поставить дом посреди просторного двора, фонтан перед крыльцом и палисадник.
Остановился человек у ворот, где красовалась записка с семью ошибками в тексте: «Сдается дешево место в общежитии, только для холостого».
На лице у нашего героя появилась довольная улыбка, из чего следовало, что он холост, ищет дешевую квартиру и не прочь поселиться с кем-либо вместе.
Позвонив дворнику и взобравшись вместе с ним на пятый этаж, он прошел в небольшую темную комнатушку под крышей, которая походила на голубятню. Здесь он обнаружил сидящего у окна на искалеченном стуле и набивавшего папиросы сухопарого лысого мужчину с бронзовым лоснящимся лицом и седой подстриженной бородкой. Старик был одет... верней, совсем раздет: сидел чуть ли не в костюме Адама, если не считать расстегнутой рубахи, разодранной до колен, да на сухощавых волосатых ногах каких-то старых туфель то ли из прессованной бумаги, то ли из старой мешковины - во всяком случае, не из кожи.
Старик не привстал, не приветствовал гостя. Он даже не взглянул на него, а лишь, протянув длинную, сухую руку, бросил:
- Садитесь!
Вошедший снял шляпу и поклонился полуголому хозяину, затем стал искать глазами, где бы ему присесть. Но так как на единственном стуле сидел сам хозяин, гость решил, что лучше усесться на одну из трех кроватей, стоявших у стены, чем торчать, как пень, посреди комнаты. Решение это, видимо, понравилось и хозяину, который не отрывал глаз от своей работы.
- Извините, что я принимаю вас в халате, - заметил он. - Сегодня чертовски жарко, а здесь под крышей и того жарче. Сущий ад! Вы хотите, конечно, поговорить о квартире? Четыре рубля в месяц, кровать моя, постель ваша, раз в день кипяток из самовара, деньги за неделю вперед. Чем вы занимаетесь?
- Чем занимаюсь? - промурлыкал под нос гость. - Гм... Раз в день кипяток. А я рассчитывал - два раза.
- Зачем вам два раза? Ведь дома вы не сидите? Все время где-нибудь ходите?
- Ходить-то хожу, - ответил гость. - Случается, однако, придешь домой рано, хочется попить. - Ну и пейте воду!
- Спасибо за совет.
- Не за что, - ответил полуголый хозяин, ни на секунду не прерывая работы и не глянув на пришельца.
- Сколько, значит, нас будет здесь? - спросил гость, удивляясь тому, что сюда сумели втиснуть три кровати.
- Значит, нас здесь будет ровно три жильца и один хозяин.
- Три соседа и один хозяин? Но, я вижу, здесь только три кровати. Где же вы спите?
- Обо мне не беспокойтесь! Уж я себе место найду. Могу пристроиться и на столе.
Съемщик выразил изумление. Он не представлял себе, как старик поместится на столе и куда денет свои длинные ноги. Ему показалось, что хозяин болтает зря, и, не сдержавшись, он спросил:
- Любопытно знать, как это такой большой человек спит на маленьком столе?
